На исходе последнего часа

Так, во всяком случае, сказал врач. Видно, разнервничался сильно. У него какие-то неприятности на работе были. Вы-то наверное в курсе. Вы же тоже в порту работаете? Тоже стюардом на пароме?

Рейн чуть не подпрыгнул от неожиданности, но виду не подал.

— Ну вот, — продолжала тетушка, — а между нами говоря, какая у двадцатитрехлетнего парня сердечная недостаточность? Откуда? Вот ведь жизнь какая пошла. Я так думаю, все болезни от нервов. И Игорь от нервов умер. Мать говорит, по телефону разговаривал — и умер. — И она полезла в сумку за платочком.

 — Ему недавно кто-то телефон подарил… Этот… Как его? Который без провода? Он еще называется как-то странно. Что-то связанное с пчелами.

— С пчелами? Сотовый?

— Точно, сотовый. Напридумывали дряни всякой. Один вред от этих штучек…

— А кто подарил?

— Не знаю… Говорят, подруга его, Дита…

Когда Рейн возвращался к себе в гостиницу, было уже совсем темно. Он безумно устал, ботинки и нижние края брюк были облеплены комьями глины, но все-таки день прошел не зря.

Удалось установить, что Бурцев работал в порту, а значит, мог иметь какое-то отношение к катастрофе. Кроме того, его неожиданная и загадочная смерть вызывала большие подозрения. Рейн чувствовал, что напал на след.

— Который час, не подскажете?

В Таллине теперь редко когда можно было услышать на улице русскую речь. Даже не владеющие языком старались говорить с акцентом. Вопрос прозвучал неожиданно еще и потому, что задавший его был скрыт в тени огромного платана, растущего здесь, видимо, с самого дня основания города.

Рейн посмотрел на часы, но ответить не успел. Чьи-то стальные пальцы схватили его за горло и уволокли в темноту…

«Рыжуха»

— Вячеслав Георгиевич, Владивосток на связи, — раздался из селектора голос Маши.

Поляк нервно схватил трубку. После нескольких секунд треска, бульканья и жужжания в ней раздался голос Гиббона:

— Слушаю.

— Это я, — сказал Поляк.

— А-а, привет-привет, как поживаешь?

— Нормально… Ты лучше скажи, где «рыжуха».

— Ну-у, кто же такие вещи по телефону выясняет? Сам понимаешь…

«Что-то произошло», — подумал Поляк.

— Объясни в двух словах.

В трубке замолчали. Поляку показалось, что Гиббон с кем-то разговаривает.

— Ты знаешь, — наконец сказал он, — лучше бы нам встретиться.

— Ну прилетай.

— Не могу. Дела, знаешь…

— У нас с тобой одно дело! — чуть ли не выкрикнул в трубку Поляк.

— Ну не скажи. Пока ты там в Таллине роскошествуешь, у меня сплошные неурядицы.