На исходе последнего часа

А может, по маленькой, а?

Полина Владимировна хлопнула его по руке:

— Ты мне давай тут парня не спаивай! Ишь ты — по маленькой, а у самого печень.

Муж вздохнул:

— Видал? И вот так уже тридцать лет.

Несколько секунд прошло в молчании, затем Полина Владимировна нарушила тишину:

— Да, время пошло суровое. Сначала этот вертолет, теперь вот Коля повесился… И чего повесился — ума не приложу. Вроде такой тихий был, спокойный.

— Ну да, спокойный, а как у тебя за стеной пьянки-гулянки устраивал, забыла?

Полина Владимировна погрустнела:

— Это точно, пил он много.

И холостой. Если бы жена в доме была, может быть, и не случилось бы ничего, а так… Но все равно — неожиданно. Никогда бы не подумала, что Коля повесится.

— Почему, Полина Владимировна? — спросил Петя, прихлебывая чай.

Та задумалась.

— Как тебе объяснить? Не такой он был человек. Знаешь, у людей, которым судьба погибнуть или там покончить с собой, на лице какая-то печать есть. Вот, например, в классе на два года старше вас учился мальчик.

Веселый, живой, общественные поручения выполнял… А я все время, как на него посмотрю, не могу отделаться от мысли, что с ним что-то случиться должно. И что ты думаешь? Через неделю после выпускного с пожарной лестницы сорвался. Я-то, конечно, никому о своих предчувствиях не говорила.

— А у Коли Фомина такой печати не было?

Учительница покачала головой:

— Нет, не было. Хоть он и пил сильно, никогда мрачным не был. И в глазах у него всегда какая-то искорка живая была.

Нет, не подумала бы никогда, что он может покончить с собой. — И она смахнула со скатерти невидимые крошки. — А тут еще с этим вертолетом… С утра говорили, что будто бы нашли обломки, а золота-то и нет. И трупа Дегтярева нет.

«Секретные сведения», — вспомнил Петя слова Журавлева и усмехнулся про себя.

— А ведь вначале я должен был в рейс идти.

— Батюшки! — всплеснула руками Полина Владимировна.

— Конечно, Сережу очень жалко. Мы ведь с ним в одном классе учились, помните, Полина Владимировна?

— Ну как же мне не помнить? Озорной был мальчишка, задиристый.

Помолчали.

— Нет, — сказал вдруг Валерий Иванович, — ты, Полина Владимировна, как хочешь, а я чекушку достану. За помин души выпить надо. Вот и Петр меня поддержит. Поддержишь, Петя?

— Поддержу.

— Вот видишь, хозяйка! — обрадовался Валерий Иванович.

Он достал из буфета микроскопические хрустальные рюмочки и хрустальный же графинчик, наполненный до половины рыжеватой жидкостью.