На исходе последнего часа

О Малахове я до того, как его санировали, вообще не слышал. Теперь вот знаю, что за два дня до гибели он связался с генеральным прокурором и попросил прислать следователя. Впрочем, он ведь скорее по твоей части, а, Славутич?

«Славутич» тоскливо посмотрел на прошелестевшую мимо миловидную стюардессу. Родинка над верхней губой ничуть ее не портила.

— Санировали? Что это за терминология?

— Санировать — значит очистить. Это терминология смежников — фээсбэшников.

— Ох уж мне эти ученые словечки! Санировали, — произнес Грязнов с отвращением.

 — Грохнули мужика — так нет же, видите ли, — санировали… Честно говоря, — признался Грязнов, держась одной рукой за горло, другой — за живот, — я знал одного Малахова, его однофамильца. Был в Москве такой довольно известный хоккеист, защитник, сейчас в НХЛ шайбу гоняет. Он у нас проходил свидетелем по одному пустяку. А у этого твоего я успел только несколько бумажек посмотреть. Значит, говоришь, грохнули его на охоте?

— Охота — дело темное, — хмыкнул Турецкий.

— Ну конечно, — через силу съязвил Грязнов. — Малахов упал на охотничье ружье и случайно зацепил курок. Поднялся, споткнулся и снова упал. И так девять раз. А все стояли и смотрели.

— Там был еще кто-то? — спросил Турецкий. — Ты разве что-то знаешь?

Грязнов пожал плечами. И убежал в туалет.

А Турецкий вытащил из кармана переднего кресла журнал «Аэрошоп» и с удовольствием погрузился в чтение. Обнаружив что-то интересное, он живо подозвал стюардессу с родинкой и ткнул в журнал пальцем:

— Что я могу отсюда заказать?

Когда Грязнов вернулся, на маленьком откидном столике стояла бутылка коньяка «Реми Мартен».

— Сейчас, — лукаво улыбнулся Турецкий, — я буду лечить твой вестибулярный аппарат. Сделаем из тебя космонавта. Можешь не сомневаться: я знаю старинный турецкий рецепт. Что ты об этом думаешь?

— Но ведь если мы приедем подшофе, — Грязнов никогда принципиально не произносил слово «прилетать», — это будет несколько ненатурально. Или нет? — оживился он.

— Или! — скомандовал Турецкий.

Спустя полчаса заметно возродившийся Грязнов безапелляционно провозгласил:

— Что там ни говори, Саня, а в последнем деле ты проявил себя натуральным лопухом. Я внимательно следил: ты постоянно вызывал огонь на себя, как мальчишка. Спрашивается, кому это надо?! Если собираешься выпендриваться и дальше, лучше скажи сразу: по крайней мере, у меня будет время поставить тебя на место.

— Вот как?

— Да, натурально так.