Время года дожди

Не так ли, Урмах?

- Ты даже не представляешь, насколько, — поддержал беседу урх, — прям неприязнь испытываю, не знаю с чего.

- Вот так. Сделайте всё возможное, чтобы он Вас если не полюбил, то хотя бы отнесся без отвращения. И помните: «Деньги — зло!»

- Вы же понимаете это?

- Да-а-а-а.

- Ну и отлично. Так и знала, что мы поладим. Оплату за наше проживание Вы обязательно получите, как договорились. Мы люди честные, но расчет перенесём на время отъезда. Вы же четко осознаете, что в желудке демона деньги вам не понадобятся? Это я сейчас о том варианте развития событий, если вдруг Вы не сможете нас порадовать.

- По-о-о-нимаю.

- На этом нашу поучительную для Вас и занимательную для меня беседу предлагаю считать оконченной. Принесите вина. И не перепутайте его случайно с помоями, которыми вы обычно своих посетителей потчуете.

Урмах был счастлив. Он с обожанием смотрел то на меня, то на То попеременно.

- Не, ну есть же и от демонов прок! — радовался он, — но ты, Эдда, лоханулась.

На фига ему вообще платить-то? Мерзавцу этакому.

- Потому, мой дорогой и невообразимо скупой друг, что всё должно быть по-справедливости. Я не подвижник какой и не рыцарь печального образа. К благотворительности склонности не имею, но, как показывает мой опыт, за всё в жизни надо платить. Владельцу данного заведения надо платить за наглость и жадность, а нам — за проживание в гостинице. Это правильно, а потому так тому и быть.

- Ладно, — смирился урх, — за такое зрелище и денег не жалко.

Мариэль, вылезай. Нечего прятаться, пусть попробует нам что-то возразить только, — удивительно, но урх вспомнил о нашей малышке. Всё же он привязан ко всем нам, как бы не ворчал и не ругался.

Ужин прошёл душевно. Урмах постарался заказать еды побольше исключительно из вредности. Похоже, хозяина ожидает тщательная проверка счёта на предмет мухлежа. Сам всё это съесть он был не в состоянии и потому потчевал тролля, как заботливая бабушка, простив тому и выбор гостиницы, и вообще все грехи на сто лет вперед.

Так позитивно действовал на него вид провинившегося хотельера, который в это время исправно таскал нам деликатесы лично. То лежал рядом со столиком, оставаясь в видимом диапазоне, и мелодично клацал зубами, облизываясь на каждое действие хозяина. Это придавало последнему небывалый энтузиазм, он скакал кузнечиком.

Потом Урмах провёл приёмку обновленных комнат. Уверена, поглумился он там знатно.