Деревянная шпага

Мысленно поблагодарив его, я бросился в здание постоялого двора, продолжая тащить за собой Моруа, который при всём желании никак не мог за мной поспеть и безостановочно костерил меня на чём свет стоит.

— Вон они! Я их вижу! — заорали позади, и старая гостиница задрожала от топота тяжёлых сапожищ.

Но оклик наоборот придал мне сил: промчавшись через пустой и тёмный зал с дырявым полом и опрокинутыми столами, мы выпрыгнули в окно — верней, выпрыгнул я один, сначала выкинув перед собой Джузеппе, чем вызвал новую волну ругательств.

Перебежав через дорогу, мы вломились в лавку бакалейщика, где до полусмерти перепугали старичка в белом фартуке и пожилую покупательницу.

— Где чёрный ход?! — рявкнул я, и старик махнул дрожащей рукой куда-то вглубь помещения.

Сшибая всё на своём пути и спотыкаясь о ящики, мы унеслись в указанном направлении. Едва мы вырвались во внутренний дворик, как звон стекла и женский визг сообщили, что нам нужно ускориться: погоня наступала нам на пятки, и очень скоро это могла быть уже не метафора.

Перемахнуть через забор, пересечь очередную улицу, прошмыгнуть в подворотню, шарахнуться в сторону от залаявшей собаки, запутаться в висящей на верёвке мокрой простыне…

Мы ломились вперёд, как дикие вепри через кусты: с шумом, треском и тяжёлым дыханием, спотыкаясь, получая царапины и похрюкивая. Впрочем, похрюкивал один Моруа: бедолага настолько запыхался, что я практически слышал, как работают его лёгкие, а если бы заглянул ему в рот (чего я, разумеется, ни в коем случае не хотел делать), то и увидел бы это воочию.

Само собой, так не могло продолжаться долго, и настал момент, когда Моруа остановился, после чего его стошнило прямо мне под ноги.

— Ух… Ох… — громко страдал он, но даже его стенания не могли заглушить приближающийся топот и крики, из-за которых у меня на загривке от ужаса шевелились волосы.

— Не стой! — я взял толстяка за шкирку и потянул за собой.

Различив в царящем гаме цоканье копыт, я горячо взмолился и чуть не вскрикнул от радости, увидев, как по улице, отдаляясь от нас, неспешно катится чёрный экипаж.

Его близость пробудила скрытые резервы моего организма: я отчаянно рванулся к карете, волоча за собой Моруа — за руку, как капризного сорокалетнего ребёнка.

Быстро настигнув экипаж, я выхватил у Джузеппе из-за пояса пистолет, вскочил на подножку и собрался было приказать кучеру, чья белобрысая макушка маячила над крышей, гнать что есть мочи, как вдруг дверь открылась и нас двоих сграбастали огромные ручищи.