Деревянная шпага

Если б нам досталась комната напротив, я мог бы наблюдать за внутренним двором и чувствовал бы себя намного комфортнее, получая хоть какую-то иллюзию контроля над собственной жизнью и подтверждение хоть каких-то из многочисленных домыслов.

Но нет: наши окна выходили на другую сторону и всё, что я мог видеть, — это бесконечный океан, по глади которого скользили десятки кораблей, да каменистый склон холма, куда забоялись бы карабкаться и самые бесстрашные горные козлы. Если приподняться на мысочки, можно было рассмотреть внизу небольшую бухточку, на берегу которой прислонилась к обвалившейся скале малюсенькая деревянная хижина.

На песке возле неё лежала днищем кверху пара шлюпок, издалека похожая на отдыхающих тюленей.

Три вечера подряд я наблюдал, как огромный рыжий шар заканчивал чертить в небе идеально ровную дугу и тонул в океане. Три вечера подряд мои мысли становились всё мрачнее.

— Торчим тут как в клетке…

— Да хватит ворчать, — беззаботно отозвался Моруа. Толстяк в белом мягком халате сидел за столом и обгладывал куриную ногу такого размера, словно она принадлежала вымершему древнему ящеру.

— Пользуйся моментом!

— Не могу, — признался я, вздохнув и прислонив лоб к нагретому стеклу. — Еда вообще не лезет. Тебе самому разве не интересно, что происходит?

— Очень интересно, — Джузеппе вытер жирные пальцы о белоснежную салфетку. — Но как я это узнаю? А если узнаю, как смогу на это повлиять?

Я хмыкнул:

— Ну да.

— Вот то-то же. Так что не мори себя голодом и перекуси.

Когда время настанет, события сами нас найдут, и, чёрт побери, нам лучше встретить их сытыми и отдохнувшими!

Как бы мне ни хотелось продолжить ворчать, в его словах был резон.

— Ладно… — я проводил взглядом исчезнувший за горизонтом ярко-алый краешек солнца и сел за стол. — Что тут ещё осталось?

— Курица, — ответил Моруа. — Но ты её не будешь.

Я удивился:

— Это почему?

— Потому что её буду я.

Ночью я снова ворочался.

Бессонница крепко схватила меня своими когтями и мучила, не давая сомкнуть глаз.

Я вертелся, вздыхал, переворачивал подушку, чтобы лечь на холодную сторону, ходил к специальному ведру с крышкой и очень много думал — даже слишком много.

Джузеппе храпел так, что на столе позвякивали пустые бутылки, и я ему ужасно завидовал — спать хотелось неимоверно, но при этом я был напряжён, как посетитель рынка, не обнаруживший в кармане кошелёк и шарящий по всей одежде, надеясь, что просто переложил его и забыл об этом.