Деревянная шпага

Знакомый коридор правого крыла: дверь в приёмную сорвана с петель, а на подступах к ней вповалку лежат тела — в темноте уже не разобрать, кто из них нападал, а кто защищал покои ди Беневетто.

Лязг металла и хриплые крики переместились в кабинет, поэтому мы проскочили приёмную, где всё было перевёрнуто вверх дном, а посреди бумаг валялось бездыханное тело секретаря с разрубленным лбом, и ворвались внутрь, изо всех сил надеясь, что не опоздали.

В следующий же миг меня бросило в жар.

В комнате горел ночник, но, чтобы понять, что всё кончено, яркое освещение не требовалось: в углу распласталось изрубленное до неузнаваемости тело в красной сутане.

Гвардейцы до последнего защищали его и закрывали собой, но это не помогло, и израненные солдаты легли рядом со своим командиром. Место решающего боя герцога ди Беневетто окружали четыре колдуна в чёрном и фарфоровых масках.

Ещё несколько стонали на полу, зажимая раны и останавливая кровь.

В разбитые окна врывался океанский бриз, на полу валялись осёдланные мётлы.

Моруа среагировал первым и метнулся к колдунам, пока те пытались отдышаться после драки и не замечали нас. Я не ожидал от толстяка такой прыти: на моих глазах Джузеппе в три прыжка пересёк комнату, подпрыгнул и с громким «хэть!» опустил булаву на голову ближайшего волшебника — только осколки фарфора брызнули в разные стороны.

Остальные отшатнулись — и я, успев подбежать поближе, выстрелил в ближайшего практически в упор: пуля прошила тело насквозь, отбросила волшебника и глубоко ушла в штукатурку, выбив облачко пыли.

Можно было бы и порадоваться, но я слишком хорошо знал, что эффект внезапности исчерпан, двое противников до сих пор живы, а в моих руках бесполезная железяка.

Это же понял и один из колдунов: кинулся на меня со шпагой, намереваясь прикончить одним быстрым ударом, но я его изрядно удивил, швырнув ему в лицо пистолет и пускаясь наутёк. Сбоку от меня толстяк наседал на оставшегося волшебника: пока тот фехтовал, отступал и раздражённо пыхтел, Джузеппе орудовал чудовищной булавой с такой же лёгкостью, как мальчишка — трубочкой для плевания горохом.

Огромный стол архиепископа стал моим спасением: я бегал вокруг него, пытаясь измотать противника и потянуть время, пока не освободится Моруа.

— Стой! — рычал мой преследователь. — Стой, чёрт тебя побери! Стой, трус!.. Дюфон, остановись и дерись как мужчина!..