Деревянная шпага

Я не буду это есть и тебе не советую.

Толстяк фыркнул:

— Неженка! — и в три укуса сожрал оба пирожка.

— Дело твоё, — я пожал плечами. — Но следующая остановка только через час.

Весь следующий час я внимательно наблюдал за Джузеппе, улавливая на его лице хоть малейшие изменения, но напрасно: видимо, его лужёный желудок сумел растворить эту отраву без каких-то проблем.

Ещё я ждал, что на нас нападут: в книгах про Д'Арнуццо это случалось сплошь и рядом. Стоило дилижансу с главным героем оказаться за пределами городских стен, как на него тут же бросались разные кривые, косые и одноглазые голодранцы, что принимались потрошить кошельки невинных пассажиров и тащить в кусты юных дев.

У меня не было иллюзий насчёт того, что нам удастся отбиться от целой шайки: из оружия у нас был лишь кинжал, что мне пожертвовал Анри, заметив, что дворянина без оружия на улице засмеют, да булава Моруа, которую тот закутал в простыню и поставил между ног. Когда толстяк задрёмывал, рукоятка била его по лбу, и наблюдение за этим стало моим единственным развлечением в долгой и скучной дороге.

Неожиданно впереди раздался свист, и дилижанс остановился.

Я насторожился — в книгах с этого обычно и начинались налёты.

Внутрь заглянул кучер:

— Не выходите, скоро поедем!

— А что случилось? — спросил я, и получил ответ, заставивший похолодеть кровь в моих венах:

— Да ничего страшного, просто разбойники.

— Что?! Как?! — воскликнул я, но кучер уже скрылся. Я вскочил и выхватил кинжал. Моруа лихорадочно разматывал булаву, ругая ткань, что цеплялась за многочисленные шипы и крючки.

— Спокойствие, дамы и господа! — обратился я к скучающим пассажирам. — Мы вас защитим! Мужчины, хватайтесь за всё, что найдёте! Женщины и старики — держитесь на нашими спинами! Мы не дадим вас в обиду, не будь я Жозе Дюфон!..

Моё пламенное воззвание не вызвало почти никакой реакции: разве что давешняя старуха опять заверещала, что оплатила козлу место и имеет на него полное право.

Я сгибался, чтобы не зацепить затылком низкий потолок, слушал тишину, смотрел на утомлённые дорогой лица и чувствовал себя полным идиотом, тем более что снаружи было тихо.

— Проверю, что там, — я выбрался наружу, успев дважды порезаться о лезвие кинжала, и мысленно просил святого Иону наделить меня бойцовскими умениями хотя бы на пять ближайших минут.

Дилижанс остановился на лесной дороге, в тенистой лощине. Тут было свежо и пахло сосновыми иголками, а где-то недалеко журчал ручеёк.