Деревянная шпага

На замусоренных деревянных настилах возле развалюх сидели и стояли одуревшие от зловонных испарений местные жители – носатые, коричневокожие, скуластые и покрытые вперемешку татуировками и угловатыми узорами, выполненными ярко-красной краской.

В грязи топталась на привязи отощавшая гидра: судя по целому букету несформировавшихся рахитичных голов и коротенькому, как у ротвейлера, обрубку на месте хвоста, несчастное животное уже давно кормило всё поселение.

Наиболее предприимчивые из кель-коатлей стояли на краю помостов с удочками, чьи поплавки были способны посоревноваться в неподвижности с горными хребтами.

В отдалении звенела кузница, и одинокая собака вопросительным лаем неуверенно комментировала её работу.

Центром всего этого великолепия была пирамида. Я бы сказал, что она возвышалась, но это значило перейти в своей лести все существующие границы. Она, скорей, вспучивалась на поверхности болота, как огромная жаба — каменная, трёхступенчатая и пятнистая из-за подкрашенных рыжей охрой пятен.

Пирамиду пытались облагородить: на уступах трескались под солнцем грубо вытесанные из камня колонны, увенчанные птичьими и леопардовыми головами, а на углах скучали столбы-тотемы божеств, недоумевающих, как их сюда вообще занесло. С истуканов скалились черепа животных, украшенные перьями, яркими ленточками и нитками пряжи.

Пока мы продвигались к этой каменной уродине, переступая через мусор и спящих местных, до моих ушей то и дело доносились тревожащие шепотки. Примерно половина кель-коатлей старалась нам что-то продать, в то время как вторая половина смотрела исподлобья и провожала немигающими взглядами убийц.

Зато Моруа вёл себя как собака, впервые попавшая в лавку мясника.

Озирался, прислушивался и переговаривался с местными, купил у одного из них какое-то подозрительное пойло в глиняной бутылке, а с другим прямо на ходу перекинулся парой слов и завершил беседу долгим рукопожатием, после чего поспешно убрал руку в карман.

— Что? — он уставился на меня с вызовом.

Я решил не обращать внимания на его последнее приобретение.

— Только не говори, что будешь пить эту дрянь.

— А тебе какое дело? Если что, делиться я не собираюсь.

— Ты знаешь, из чего они её гонят?

— Нет, — и заметив, что я открыл рот, напарник торопливо добавил.