Деревянная шпага

- Вы с ума сошли?! – рявкнул он и потянулся к шпаге.

- Моруа, нет! – предостерёг его я, но было поздно.

- А ну разойдись, мещане, не то я вас сейчас!.. – договорить он не успел, потому что одна из женщин треснула его мясницким молотком по руке, сжимавшей эфес.

Моруа взвыл и выронил оружие, что стало для остальных сигналом к атаке.

- Не на..! – пискнул я, но на мою многострадальную голову тут же посыпались удары, от которых я еле успевал защищаться.

Заметив просвет в окружавших нас горожанах, я рванулся к свободе, что было сил.

Споткнувшись и получив чувствительный удар в спину, я оттолкнул стоявшего на пути старика, целящего мне в голову пустой бутылкой, и помчался к спасению.

- Держи их! – крик позади дал понять, что Моруа последовал за мной.

Это, как ни странно, повышало мои шансы избежать трёпки, ведь всё, что от меня теперь требовалось, – это бежать быстрее, чем Моруа, а с этой задачей легко справилась бы даже хромая курица.

Однако мой путь к свободе быстро оборвался: я смог сделать всего два шага, после чего мои ноги продолжили бежать вперёд, а шея, сдавленная воротником, осталась на месте.

Обернувшись, я не сдержал возмущённого возгласа: в мою накидку мёртвой хваткой вцепился Моруа. Паршивцу было очень важно не дать мне выбраться – несмотря на удары, которые сыпались на него, как яблоки из бочки, он не отпускал ткань, лишь недовольно топорщил усы и злорадно смотрел мне в глаза.

Через пять минут нас выкинули на пыльную мостовую возле часовни.

За нашими спинами с жутким скрежетом закрылись ворота и перед тем, как створки захлопнулись, оттуда в качестве прощального подарка вылетел плевок.

Несколько мгновений я пролежал без единого звука и движения, пытаясь понять, жив ли я вообще, и если да, то скольким костям в моём теле повезло уцелеть.

Горожане равнодушно огибали и переступали меня, давая полюбоваться своими башмаками.

Через какое-то время земля начала вздрагивать: из-за угла показались носорог и его погонщики в чалмах и широких цветастых штанах.

Бедное животное, покрытое косматой шерстью, жестоко страдало от полуденной жары: его бока вздымались и опадали, а вокруг головы вместе с мухами вились мириады синих светлячков – это работало успокаивающее заклятье.

Следом за зверем пробежала стайка восхищённых детей, и улица вновь погрузилась в ленивую послеполуденную дрёму.

Моруа простонал:

- Чёрт бы тебя побрал, Дюфон.

- Пошёл ты…

Мимо нас прошла старушка с корзиной.