Деревянная шпага

Бальзам и правда помог: мы напрочь забыли о том, что у нас болело до того, как мы им намазались.

Я весь взмок и чесался, как бродячая псина, но всё равно пытался сохранять оптимизм:

- Примерно через час.

Однако спустя час жжение не прекратилось, а все места, покрытые чудодейственным бальзамом, покраснели, распухли и страшно зудели.

Моруа скрёбся, как завшивленный, и громко завывал, чем привлёк внимание хозяина гостиницы. Едва тот увидел наше состояние, как тут же заохал и послал за лекарем.

Лекарь, пожилой человек с лысой макушкой, козлиной бородкой и глазами, в которых плескалась вся усталость этого мира, переступил порог, оглядел нас и вздохнул так глубоко, как могут вздыхать только лучшие ловцы жемчуга с самыми развитыми лёгкими.

- Дайте угадаю, – начал он без приветствия. – Чудодейственный бальзам Д’Арнуццо?

Я затравленно кивнул.

Моруа взревел и кинулся на меня с кулаками, но лекарь встал у него на пути:

- Не надо добавлять мне работы. Клятва лекаря не позволит мне оставить его без помощи.

Вот уйду, тогда и делайте, что хотите.

Моруа отошёл в другой угол, но продолжал сверкать глазами, наблюдая за мной и непрестанно почёсываясь.

Лекарь осмотрел нас и приказал немедленно помыться. Терпеливо подождав, когда мы закончим смывать следы чудодейственного бальзама, врачеватель достал из сумки две баночки. Содержимым одной следовало обработать распухшие места, а второй намазать раны.

- За пару дней снадобья должны поставить вас на ноги, – сообщил врач после того, как тщательно разъяснил все тонкости.

– Если вы, конечно, не совершите ещё какую-нибудь глупость. И сейчас, господа, я хотел бы получить за свой труд полновесный песо.

С очередной монетой я расстался без всяческих сожалений, стыдясь лишь своей недавней уверенности в чудодейственных свойствах бальзама Д’Арнуццо.

Вечером вернулась матерь Терезия – милейшая старушка в чёрном одеянии, которое, как казалось, уже было сшито потёртым, растянутым и дырявым. Я боялся, что присутствие двух мужчин смутит служительницу Ионы, но ничуть – увидев, что мы с Моруа лежим и страдаем, она углядела в этом божий промысел и с потрясающим рвением принялась о нас заботиться.

Она провела с нами два дня, позабыв про посещение святых мест: помогала мазать наши с Моруа раны, ходила на рынок, приносила воду и вообще делала потрясающе много. Единственное, что портило впечатление от её заботы, – это постоянные проповеди, которые она не читала только во сне.