Пуля для полпреда

Хотя, глянув на часы, увидел, что уже четверть десятого.

— Да мне все равно, — сказал Яковлев. — Хотите — у вас в конторе, хотите — дома.

— Нет, только не в конторе. — Гордеев попытался сдержать зевоту. — Не стоит начальству на глаза попадаться, пусть Розанов думает, что я еще не вернулся из Сибири… Хочу отоспаться денек-другой. Знаете что… есть такое тихое местечко — «Веселые сковородки», знаете?

— Вы меня разыгрываете.

— Да правда же, есть такой ресторанчик. — Гордеев все-таки зверски зевнул.

— Нет.

В трубке повисло молчание.

— Где эти ваши сковородки?

— А?! — Гордеев успел-таки задремать. — На Смоленской площади.

— На Смоленской — тихое местечко? — засомневался Яковлев. — Все-таки шутите?

— Встретимся через полтора часа, сами убедитесь. В такое время там никого не будет. Это в здании «Смоленского пассажа», на последнем этаже. Спокойно там все обсудим.

Меню составлялось творческой рукой: маслята с луком, например, назывались «Лесными братьями», нарезка из фаршированной курицы, телячьего языка и бастурмы — «Мечом сарацина», и далее в том же милитаристском духе.

Яковлев был без собаки, Гордеев — без машины, так что оба позволили себе по пятьдесят граммов «Русского стандарта». После чего, не польстившись на остроумные названия, Яковлев взял себе «Монастырскую» окрошку, а Гордеев — солянку из осетрины. По обоюдному согласию минут десять прошло в полном и сосредоточенном молчании. Николай Иванович подумал, что новости у адвоката либо весьма обнадеживающие, либо совсем наоборот.

Гордеев вытер руки салфеткой, достал из сумки пластиковую папку.

— Племянник ваш жив, а здоров или нет, не мне судить. Считает, что его подставили. Кто — говорить не желает! — Гордеев с ожесточением поймал вилкой скользкий масленок и отправил его по назначению.

— А знает ли? — засомневался Яковлев.

— Да, может, и не знает. И вот что любопытно: во время процесса ваш Игорь Алексеевич не пожелал пользоваться услугами адвоката, чтобы не тратить впустую деньги, — значит, не сомневался в исходе дела.

— Однако же он не считает себя виновным? — полувопросительно подчеркнул Яковлев.

— Причем категорически! Хотя заявлять об этом действительно стал только сейчас. А почему?

Яковлев пожал плечами. Взял зубочистку, но использовать ее по назначению не стал. Сломал, сложил вдвое, сложил еще раз, опять сломал. Получилось восемь частей. Из обломков зубочистки стал выстраивать домик. С крышей.