Пуля для полпреда

Когда-то сам играл знатно, но не в этом суть. Коля, расскажи сам.

— Да нечего рассказывать. Вся моя жизненная идиллия лопнула как мыльный пузырь после трех футбольных матчей. Сначала «Черноморец» спартачей разул в «Лужниках» — 4:1. Потом в тот же день ЦСКА саратовскому «Соколу» сдул, а «Динамо» — «Ростсельмашу». Оба 0:3. И так мне тошно стало. А я ведь в Москву-то из-за большого футбола перебрался. И не старый же еще мужик. Делать кое-что могу. Собачку вот натренировал. Короче, работа нужна. Настоящая.

— Денис, — снова встрял Вячеслав Иванович, — ты же сколько ныл, что тебе собака хорошая требуется, а тут такое сокровище само в руки прет.

Не упускай шанс!

— Ну уж и сокровище, — засомневался Денис. — Что она делать-то может?

— А что надо? — быстро спросил Яковлев.

— Допустим, найти что-нибудь. Ну, скажем, наркотики.

— У меня сосед на даче коноплю выращивал. Прямо в яблоневом саду умудрился, Мичурин. Урожай собрал, землю перепахал, саженцы досадил, как не было ничего. Но кто-то позвонил куда требуется, его сдал.

Приехала оперативная бригада. Все перерыли — не нашли. Уехали. Я подумал-подумал и через день-другой Артуза к нему в сад тихонько запустил. Он побегал-побегал, потом стал посередине, морду к небу задрал, и все, не сдвинешь. Оказалось, конопля прямо на деревьях висела, в листве, в яблоках.

— Как — в яблоках?! — ужаснулся Денис. — Это ваш Мичурин такой сорт вывел?!

— Да нет. Это муляжи были, раскручивались, внутри — полые. Но с трех шагов не различишь — яблоки и яблоки.

— А что за кличка — Артуз? — спросил Грязнов-старший.

— Чекист такой был, знаменитый. Артузов. Уж тот впивался в глотку так впивался.

Ага, все-таки есть у него склонность к символике тридцатых, не без удовлетворения отметил про себя Денис, а вслух спросил:

— Что это он у вас без намордника, без ошейника. Ведь запрещено же.

— Это ничего. Умная скотина, — спокойно объяснил Яковлев.

— Ну так что, Денис, хлопайте по рукам и начинайте работать, — не то спросил, не то предложил Грязнов-старший.

— Не знаю, не знаю, — поскреб подбородок Денис, про себя отметивший, что у дяди какой-то странный взгляд, раздваивающийся: на племянника он смотрел с гордостью, на Яковлева — с некоторой грустью. Ну что ж, оно и понятно, сочувствует дядя Слава бывшему коллеге: не сложилась карьера.

— Вячеслав Иванович, — сказал вдруг взволнованный голос секретарши по внутренней связи, — даже не знаю, как сказать…

— Да говори как есть, — благодушно откликнулся Грязнов.