Мечты Кракена

Глубокая, уходящая на многие километры вперёд расщелина могла служить наглядным примером разлома на стыке литосферных плит. Осьминожка вздохнула – ну хоть в чём-то есть уверенность и постоянство. Небрежно составленные отчёты шеф так же распылял на атомы. Или на микрогранулы. Уж как кому повезёт. Поэтому Осьминожка подготавливала все отчёты в двух экземплярах, чтобы можно было исправить ошибку, если, упаси великие осьмипредки, одна ракушка в тексте окажется чуть левее, чем того требует стандарт. Обновлённую версию стандарта ракушечной письменности составляла она же, от чего легче не становилось.

 

– Держитесь, сейчас будем спускаться, – голос «рабочего стола» вывел Осьминожку из грустных размышлений. Они по широкой дуге нырнули в ущелье.

***

С каждым льё становилось всё темнее, вокруг них возвышались тонны и тонны вулканической породы, разломанной надвое великим правителем океана. Осьминожка слегка занервничала и сразу же приняла форму ядовитой рыбы крылатки. Её проводник иронично хмыкнул:

– Успокойтесь, тут давно никого нет.

Теперь вы по виду самая опасная особа в этих краях. 

Осьминожка недоверчиво посмотрела на него. Меланхоличный «письменный стол» только пожал ластами – «как вам угодно». Пока они по спирали спускались ко дну ущелья и высматривали во тьме остатки ведьмовского быта, невозмутимый носитель панциря тягучим умиротворяющим голосом рассказывал свою историю. Звали его Акватий Акватиевич Акватий и являлся он прямым потомком и наследником Великого Акватия, короля всего черепашьего рода.

На вопрос удивлённой Осьминожки о том, отчего же он работает каким-то столом, ответствовал Акватий, что век черепаший долог, и ждать, пока его венценосный предок, уже переживший с десяток своих сыновей, откинет ласты, не стоит. Место же офисной мебели в правительственном учреждении всегда считалось престижным, ибо сил такая работа много не отнимает, новости интересные вокруг так и плавают, и мудрец может посвятить всё своё время медитации и самопознанию. Даже почти никто не будит. При этом замечании Осьминожка смущённо несколько раз сменила окрас, чем напрочь сбила с толку самца крылатки-зебры, потихоньку подбиравшегося к ней с тыла. Молодой хищник в расстроенных чувствах скрылся из виду под скромные извинения со стороны дамы и приглушенный смех Акватия. 

– Я честно не хотела его обидеть, – прошептала Осьминожка, глядя на удаляющуюся фигуру и нервно потирая щупальцами.