Попаданка. Колхоз - дело добровольное

И я хочу потратить их в свое удовольствие.

Пока болтали, дошли мы до выхода с животных рядов. А там мужики да бабы местные кучкуются, да хохочут. Пальцами куда-то тычут.

И как можно мимо такого пройти? Да ни жизни! Конечно же, мне сразу захотелось узнать, чего это там смешного такого они увидели. Я сама не заметила, как ноги мои к кучке этой побежали. А Рыска с Салиной рядом бегут, не отстают. У них тоже любопытство здоровое. Протиснулись мы сквозь толпу, а там среди овец мужичок несчастный сидит и вздыхает сокрушенно.

А толпа над ним потешается.

Салина с Рыской захихикали, а я не понимаю ничего? Что смешного-то? Ну сидит мужик среди овец… вернее, одна овца и четверо ягнят вокруг нее скачут. И? Смеяться после слова лопата?

– Салина, – дернула я сестру за сарафан, – а что смеются-то все? Что смешного?

– Малла, – взглянула она на меня и расхохоталась еще сильнее, – ты посмотри, овцы-то какие!

Ну.. нормальные вроде овцы-то… голова, ноги, хвост… у Варлы в колхозе точно такие же в стаде ходят.

Ну, почти такие.

Потому что эти… лысые они. Не совсем они, конечно, лысые, а скорее малошерстные… на котов-сфинксов совершенно точно не похожи, у моей подруги был сфинкс, я его видела. И трогала. Ужас просто! А у этих шерсть короткая и редкая, с проплешинами, но все же есть.

– И что? – снова дернула я Салину, – лысые и что?

– Малла, – захохотала Рыска, – они же уроды! Где ты видела лысых овец?!

И все ее смех подхватили… А мне не смешно было.

Смотрю я на овцу, на деток ее… и мне так жалко их стало… не пожалеет ведь никто… вон уже мужики интересуются, что там внутри. Съедобно или нет. Да как же можно так, а? Они же маленькие совсем…

– Эй, мужик, – я присела рядом с несчастным продавцом, – почем овцу с детьми продашь?

Мужик на меня взглянул, как на дуру, вздохнул, затылок почесал, и отвечает:

– За пять грот отдам…

Я бы может и согласилась, не понимаю же ничего в ценах, но тут вся толпа хором расхохоталась:

– Пять грот?! – держался за живот мужичок с козлиной бородкой, – ой, не могу! Пять грот?!

– А что? – вторил ему толстяк, смеявшийся так, что пузо ходуном ходило, – считай пять овец за пять грот! Продешевил…

– Ага, – заливалась бабка с корзинкой.

Платье у нее, надо сказать, нормальное было. Обычное. Я такое сто раз в фильмах исторических видела. Никакого мешка дерюжного. – Столько шерсти… если продашь, разбогатеешь.