Мы с тобою звери

Приклад из дерева был украшен серебряными медальонами с гравировкой, изображающей сцены охоты. Гончие неслись сквозь чернёные узоры к добыче.

— Смотри, дикарь, с чем надо охотится. — ствол ружья скользил в потных пальцах. — “Вильям энд сон” ! Нравится? Поехали с нами, ты ничего такой. Я тебя стрелять научу.

И эта сука подмигнула. В глазах Велеса стало темно. Зашевелились змеями татуированные вязи. Ладонь легко коснулась жирной рожи, тело упало, усевшись на объемную задницу.

— Э, ээ! Ты че такой борзый? Ты знаешь, кто мы? Да ты ща ботинки мне лизать будешь, говномес! Его батя тебя размажет, ссаться кровью будешь! — депутатские водители вылезали из машин.

Те, кто до сих пор стояли у магазина, стали подтягиваться ближе. Загомонили, половина стала рыться по карманам, извлекая удостоверения Депутата госдумы, в красных обложках. Участковый безучастно жался к своему уазику и делал вид, что его здесь нет. Велес старался дышать глубже и ровнее. Уроды. Живой биомусор, просиживающий жопы в органе , управляющем огромной страной.

Не знающий нужд своего народа, зажравшееся стадо, выписывающее само себе премии, повышение зарплат и пенсий. Он всех их видел насквозь. Жирный Лешка - к нему возят мальчиков из приютов, которым он делает “пожертвования”, “осенний камуфляж” - изнасилования, грабеж, отсидел, убийство партнера по бизнесу. Никто не доказал. Вон тот, в американском пустынном - угробил свою девушку в аварии, где был виноват он, дал денег ее родителям, заткнул им рот. Шел по трупам ребят, что на него работали - дурачки, жаждущие лучшей жизни. Дошел.

И все остальные. Клейма ставить негде. Повернувшись к ним спиной, забытый бог пошагал к участковому, который пытался делать вид, что очень внимательно изучает горизонт на предмет дождя.

— Канашшшкин! Это же они коров расстреляли, ты чего тут, у почек трешься?

— Велес Родович, у них же эта, депутатская неприкосновенность, чего ж я сделаю? Арестовать их я не могу, запретить охоту - так меня завтра же на Кокшеньгу отправят, флажком поездам махать.

— А на что охотятся-то хотят?

— Так на медведя же. — виновато прошептал участковый.

— Какой медведь! Июль! Лицензия откуда у них? Ты куда смотрел?

— Так депутаты же… — проблеял Канашкин.

Внедорожники, пыля и дрифтуя, отъезжали от пятачка. Про местную примечательность в виде мужчины с волосами , собранными в хвост, уже было забыто.