Маг в двенадцатом поколении

Я заговорил о том, что, когда собираются хорошие люди, всегда найдется какая-нибудь сволочь и попытается всё испортить.

Цирк зашумел, и теперь уже Тютик озирался, не зная, что делать. Я добавил еще благородства, усилил гнев, а когда народ заревел от негодования, повернулся к орангутангу и указал на выход:

- Убирайся отсюда!

Мало кто может выдержать обращенную на него ненависть толпы. Спотыкаясь, путаясь в плащах, Тютик с дружками бросились прочь, а я прокричал вслед:

- Торопись, Тютик! И проверь, на месте ли то, что ты закопал под яблоней! Вдруг там пусто!

Наполеондор посмотрел на меня совершенно безумными глазами и сгинул под свист и улюлюканье.

Началась самая легкая и приятная работа - швырять пачки гулькенов в саквояж.

Покупатели буквально сметали чуды. Учитывая спрос, на некоторые из камней пришлось устроить нечто вроде аукциона.

Вечная любовь, абсолютное здоровье без докторов и физзарядки, бесповоротный приворот, любовь за сказанную в глаза правду - гребли все. Какой-то местный пижон купил даже способность ходить пешком по водам - вещь в практической жизни совершенно бесполезную.

Последний чуд приобрел фермер, симпатичный молчун с кирпичным лицом и в красной клетчатой рубахе. Наконец-то сбудется его мечта - задрать юбку бойкой на язык соседке.

Через полчаса я, Пек и раздувший бока саквояж были уже в гостинице.

Пек нервно постукивал колесом, а я лихорадочно набивал чемодан. Начинался заключительный и самый важный момент гастролей.

Хотелось думать о гулькенах, о том, как разгуляюсь на них, но я мечтам воли не давал.

Сгребал в чемодан вещи, проверял документы, билеты и думал о гениальности Голоса. Ну и трюк он придумал - высший пилотаж.

Голос направил меня к дому Тютика специально, он и хотел спровоцировать этого орангутанга на войну с нами, чтобы Тютик, как губка, вобрал в себя все недоверие горожан к столичным гастролерам, все их страхи и опасения. Но Тютика в городе не любили, поэтому мне и удалось в цирке уничтожить его, а с ним и недоверие народа к чуд-камням, после чего клохсцы, тряся пачками гулькенов, бросились расхватывать чудеса.

Голос показал себя гением и в замысле, и в выборе «губки»…

Выглянул в коридор - никого. Мы с Пеком быстро взобрались на крышу, где нас уже поджидало воздушное такси. А где-то внизу возле афиши наверняка толпился народ; обсуждал первую распродажу, готовился ко второй…

Машина взлетела и взяла курс на самый дальний космопорт.