Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

Но теперь уже хуже не станет, — изрёк Ганс Пополам, подбирая Делитель. — Я слыхал, что на вас, низкорослых, хаос не действует.

— Ну-ну!

Ганс задумался. Себя он проверил давно и случайно. Ещё в Тарбагании, уходя от предательской погони, скрылся в заражённой хаосом местности — после Войны их осталось немало — и бродил по ней, дивясь метаморфозам природы. Изменённые звери и птицы, листва разных цветов, искрящийся воздух... Голова кругом шла, мерещилось всякое. Хаос тогда не навредил. Помог даже. Ганс оказался нейтрален, выбрался и с тех пор приводил жизнь в порядок.

А теперь хаос пришёл к нему сам, чтоб взыскать долг. С процентами.

Понемногу светало. Подул ветер, вздымая ржавую пыль. Капитан Пополам брёл по лагерю, изучая картину ночного безумия. На него вдруг нахлынула грусть — видимо, от усталости. Как многие жестокие люди, в глубине души Ганс был сентиментален.

Вон лежит Безкостей. Он был лекарем их небольшого отряда. Подвижный человек средних лет, лысый как коленка, с красным дырчатым носом.

Болтал без умолку, оттуда и прозвище. Заговаривал зубы и чирьи, отвлекал пересудами раненых при операциях. Травил байки, пел песни на старокволтском. А потом был заколот соратниками да смиренными верующими.

Вот Шпатель. Бывший каменщик. Самый сильный в «Одной Второй». Спокойный, ответственный, говорил густым басом. Надзирал за порядком, пользовался авторитетом. Мягкий в жизни и страшный в бою. Но не в этом: когда бесноватый святоша принёс в лагерь хаос, Шпатель просто опустился на камень и умер.

Сердце не выдержало.

Это Батя. Выглядит даже злей и растрёпаннее, чем обычно. Вечно клянчил деньги авансом, брал в долг, чтобы слать своим отпрыскам, которых по градам и весям напрыскал немало. Поддался безумию хаоса, и в кровавой свалке бывший камрад достал его тесаком, почти отрубив Бате голову.

В Тарбагании бытовал обычай класть умершим пуговицы на глаза. Ганс верил в простые вещи и считал ритуалы пустой тратой времени. Но бросать своих вот так не хотелось.

Он припомнил порядок событий и выругался в пустоту.

— Розес, засранец! Вот ты-то зачем?

Они договорились перевести дух, собрать припасы и идти прочь от этого места. Пробираться в обжитые земли. Всех сморил мутный сон, когда Костик очнулся. Приоткрыл потрескавшиеся веки и заговорил, стремясь разъяснить что-то важное.

— Есть толк, есть. Защититься... меняется... непроизвольно. Ты не поверишь, Олясин...

От него исходил сильный жар. Кожа сделалась серой.