Самоубийство по заказу

 – Еще живут на свете… м-да…»

– И как вам тут? – спросил он, кивая на кабинет начальника.

– Работа… – она, словно беспомощно, развела руками, показывая, что имела в виду обыкновенную рутину.

– Надоели грибы, – с пониманием покивал Турецкий.

– В каком смысле? – не поняла она, и светлые бровки ее сдвинулись, образовав восхитительную вертикальную черточку на чистом лбу.

Это развеселило Александра, и он снова кивнул в сторону двери кабинета. И она вмиг поняла, рассмеялась – звонко и непосредственно.

– А как ваша фамилия? – спросил он просто так, без всякой цели.

– Дудкина, а что? – она как будто насторожилась.

– Ничего, просто жаль, – мгновенно отреагировал Турецкий.

– Почему? – вот тут уже возникло непосредственное удивление.

– Гораздо лучше, если бы – Дудочкина, – нашелся он. – Так и хочется в руки взять.

Она хитро «стрельнула» в него сощуренными глазами и помолчала, словно оценивая сказанное.

Но у Турецкого было такое лукавое выражение на лице, что она поняла сказанное, как дружеский розыгрыш, и снова весело рассмеялась.

– А можете мне ответить, почему вы встали, когда я вошел и представился?

– Так я сразу же поняла, что вы тот самый…

И Игорь Исаевич ведь говорил, что вы должны прийти. А я… растерялась.

– Я такой страшный? Опасный?

– Что вы! Как раз наоборот! – с жаром воскликнула она и смутилась.

Или ловко сыграла красивое смущение.

– А что означает ваше – тот самый?

И тут девушка стала рассказывать, что он – Александр Борисович – был тем легендарным для нее, вчерашней студентки, следователем, на примерах расследований которого она и постигала не только мудрость юридической науки, но и высокий смысл своей будущей профессии. Она училась думать, как он, искать доказательства, как он, вообще, поступать, как он. Это произносилось ею с неподдельным, искренним пафосом, продиктованным, разумеется, неожиданной встречей.

Она-то ведь считала, что ему, по крайней мере, если не сто, то не меньше восьмидесяти лет. Это ж Турецкий! А он – вон какой!.. Совсем, оказывается, молодой еще…

Да, будь Турецкий попроще, у него бы пошла голова кругом от стольких дифирамбов. Но многое из сказанного он уже слышал, и не раз, а ко всему остальному был почти равнодушен.