Тришестое. Василиса Царевна

А Яков стоит, руки на груди сложил, над Иваном Царевичем посмеивается.

– Говорил же, не сдюжишь.

– Сдюжу! – отвечает тот и все конец меча силится от земли оторвать. – Вот сейчас, только поднатужусь чуток.

Тужился, тужился да не выходит ничего.

Расстроился Иван Царевич, на кузнеца волком смотрит.

– Чего не так? – Яков спрашивает.

– А того, – отвечает Иван Царевич. – Это ты назло мне потяжелей его сделал, да?

– Дурень ты, брат Иван! – не обиделся кузнец, а только рассмеялся беззлобно.

– И чего вы все меня дурнем-то обзываете? – еще пуще разобиделся Иван Царевич.

– Леший, баба-яга, ты вот еще.

– А кто ж ты есть, коли советов дельных не слушаешь? Меч сей из многих слоев кован, чтоб крепче был. Железо так умято, что чего хошь рассечет. Потому и тяжел он. Говорил я тебе давеча, да не верил ты.

Взял Яков меч из рук Ивана Царевича, вышел на двор, на каменюку здоровенную, что у калитки лежала, замахнулся. Хрясь! Каменюка напополам развалилась, а мечу хоть бы хны: царапинка бы где какая образовалась али щербинка – ничего!

– Ну как? – спрашивает кузнец.

– Здорово! – дернул головой Иван Царевич. – Только что мне с ним делать-то теперь?

– Эх, – махнул ручищей кузнец. – Видать, придется мне с тобой идтить. Не пропадать же такому мечу. Да и Кощей изрядно уж измучил, житья от него нет. Давно пора ему точки где полагается наставить.

Сказал так и в дорогу засобирался.

Руки, лицо умыл, снеди на дорожку собрал в сумищу здоровенную, меч за пояс заткнул, на двор опять вышел и все двери крепко затворил, чтоб в дом влезть никто не надумал.

Пустая то работа, конечно, была – двери затворять. Кузнец в своей округе личность больно известная, кто рискнет к нему в дом забраться? Но порядок, как считал Яков, во всем должон быть!

– Пошли, что ль? – спросил Кузнец у Ивана Царевича, как с делами со всеми размотался.

А тот уж обождался весь. С лавочки вскочил, рубаху оправил, лук со стрелами да котомку на плечо вскинул и шапку на голову нахлобучил – куда ж без шапки-то честному человеку!

– Пошли! – отвечает кузнецу.

И затопали они дружно вниз по склону холма.

Яков все время оборачивается, на дом покинутый оглядывается, вздыхает. Да что тут поделаешь: сам вызвался идти.

А Иван Царевич и счастлив, что попутчика нежданного-негаданного нашел. Вдвоем-то оно веселее в путь-дорогу отправляться, а уж с таким, как Яков, и подавно. С таким напарником хоть бесам хвосты крутить, хоть Кощею кулачищем в морду дать.