Тришестое. Василиса Царевна

Вроде и земля есть, а толку от нее – вся на корню загублена глупостью монаршей; подданные есть, договорами связанные, а толку от них, как с козла молока. И гадости теперь чинить просто так не получалось – по закону все должно быть, отчего не было Кощею никакой радости. Вот и выходило, что Кощей сам себе свинью превеликую подложил.

Побродил Кощей от безысходности в полном одиночестве по огромной гулкой зале, приблизился к «гвардии» своей, у трона стоявшей, любовно поправил им руки, шлемы, пыль краем плаща обмахнул.

И все равно скучно. И знобит чегой-то. Никак простуду подхватил? Понимал, что глупо – от него даже зараза всякая шарахается. А признаться себе в страхе подспудном перед Иваном Царевичем Кощею было выше его сил. Не пристало Монарху Всея всяких человеков пужаться.

– Отец! – В залу скакнула Квака, отвлекши Кощея от тяжких дум. На Кваке были надеты широкие свободные штанишки, которыми она при каждом прыжке хлопала, словно на крыльях взлетала. Неудобно, конечно, прыгать в штанишках, больше и сильнее толкаться приходится, отчего лапы быстро устают, да уж тут ничего не поделаешь – то выдумка Кощея была, чтоб срамота несуразная дочкина не докучала.

– Какой еще меч? – порывисто обернулся Кощей. – При чем тут вообще кузнец? Каким он боком к Ивану прилип?

– Отквуда ж я знаю. Да толькво вместе и идут. И меч у них.

– Да что за меч-то?!

– Страшный меч! Камень разрубил, напопволам, – заскакала на месте от возбуждения Квака.

– Ну а мне-то что? – разозлился Кощей. – Ну, кузнец, ну, меч, камни рубящий – а мне-то какое до того дело?

– Твак, квузнец-то твот самый!

– Это тот, который?.. – выставил палец Кощей, и брови его медленно поползли на лоб.

– Тот, тот, – закивала Квака, приседая на лапках.

– Что ж за напасть-то такая?! – Кощей пуще прежнего заметался по зале, взмахивая плащом. – И чего они с Иваном проклятущим снюхались? Он что, армию супротив меня собирает?

– Не знаю. Толькво…

– Что? – резко остановился Кощей.

– Бесвы…

– Какие еще бесвы? – взъярился Кощей, которому до чертиков надоело разбираться в хитроумном лягушачье акценте.

– Рогатвенькие таквие.

– Бесы, что ль? Так и говори!

– А я твак и сквазала: бесвы.

– Тьфу-ты, пропасть! Чего они опять натворили?

– Суму с подарквами у Иквана сперли.

– Слыхал про то. Молодцы! – Кощей заложил за спину руки и покачался на носочках.

– И квернули, – закончила, помявшись, Квака.