Тришестое. Василиса Царевна

– Как скажете, – безразлично отозвался Козьма.

– А вот и Данила пожаловал, – обрадовался царь-батюшка, видя, как в двери втискивается средний сын. – С чем пожаловал, сынок?

– Куренка вот подстрелил, – гордо вытянул руку Данила-охотник. В руке его покачивалась курица-пеструха с обвисшими скрюченными когтистыми лапками и вываленным из разинутого клюва языком.

– Угу, – понимающе кивнул царь Антип. – Во дворе, что ль?

– Скажете тоже, отец, – разобиделся Данила. – То в лесу случилось.

– Да неужто кур в лесу разводить зачали?

– Ничего вы, отец, в дичи не смыслите.

– Да уж куда мне! Так ты бы еще яичек с десяток или поболе настрелял, больно яичницы хочется. А сало – слышь, Данила? – сало там, в лесу нигде крыльями не взмахивало, ась?

– Не взмахивало, – буркнул в ответ Данила, пряча куренка за спину.

– Жаль, – показно расстроился царь-батюшка, – а то бы яичница с салом была. Ну да ладно. Куренка на кухню снеси, да поскорее возвертайся. Дело у меня до вас, сыны мои.

– Ага.

Остальные молча оглядывали пустое помещение, всякими знаками намекая царю-батюшке, что пора уж и за трапезу приниматься.

Они и губами шлепали, и облизывались, и зубами цыкали, и животы чесали, а все впустую. Царь Антип словно не замечал знаков тех. Сидит себе на троне, мурлычет под нос себе да притопывает. Ждет, значит, когда Данила вернется.

Данила обернулся быстро, на ходу хрустя с голодухи сухарями, но, заметив хмурые лица, ссыпал сухари в карман, наспех проглотил те, что во рту перекатывал и преданными глазами уставился на царя-батюшку.

– Значится, так, – нарушил молчание царь Антип. – Бояре мне тут мыслю дельную подали: обженить вас надобно.

– Че-его-о? – протянул Козьма недовольно, сдвигая сальную шапку набекрень.

Остальные сыновья лишь рты поразинули, так их кдивило известие это нежданное-негаданное.

– Да на кой они, бабы-то энти?! – замотал головой Козьма.

– Цыц, вобла пивная! – саданул царь Антип посохом в пол. – Не твово ума дело, на что. А как сказал, так и будет.

– Дело ваше, отец, а токма я несогласный.

– В поле пойдешь – сеять, пахать, коров за титьки дергать! – грозно свел брови царь Антип.

– А чего сразу в поле-то? – разом скис Козьма. – Чуть что – сразу в поле.

– Так чего выбираешь?

– Ладно уж, давайте бабу, коли так. – Козьма содрал с головы шапку и хлопнул ей об пол.