Тришестое. Василиса Царевна

– Ты точно не дурак? – прищурился леший, растянув рот в противной ухмылке.

– А вот этого не надо.

– Да как же не надо, коли ты бревном стать хочешь! Впрочем, тебе, кажись, ужо хуже не станет.

– Это почему еще? – надулся Иван Царевич.

– А потому как ты и сам из себя дуб, и внутри, и снаружи.

– Но-но. Ты того, не очень, понял?

– Дедушке грозишь? Хе-хе.

– Ох, прости, – опомнился Иван Царевич. – А только больно обидные слова говоришь.

– А какие ж тебе слова еще говорить, коли ты прутик деревенящий себе за пазуху пихаешь?

– А ведь верно! – округлил глаза Иван Царевич, палец выставив.

– Еще обломается ненароком. Суну-ка я его лучше в котомку.

Леший только головой покачал. Слов у него просто не осталось.

– Ну что ж, старинушка, – покончив с прутиком, произнес Иван Царевич, отвесил земной поклон и шапку на голову нахлобучил. – И на том спасибо. Прощевай!

– Погоди! Провожу тебя маненько, на дорожку выведу.

– Пошли тогда, – согласился Иван Царевич. – А может, и с зайцем удружишь, а?

– Ну что с тобой поделаешь, – сдался леший после некоторых колебаний.

– Удружу уж. А то ведь с голодухи еще ноги протянешь. А на кой мне такой Иван Царевич в лесу?

Хлопнул он в ладоши, и заяц из-за куста выскочил и деру задал. Вскинул Иван Царевич лук, выхватил стрелу, приметился хорошенько да и опустил руки.

– Не могу, – говорит, – в животину стрелять. Может, детки у него малые.

– Хороший ты человек, Ванька, только дурак. Да неужто я тебе семейного зайца-то подсунул бы. Не ты, так волк его сегодня задерет аль еще кто, дурной он потому как.

Так что стреляй, покамест вовсе не убёг.

– Нет, – отвечает Иван Царевич. – То не охота, а поддавки. Не буду я его убивать.

– Молодец, Ванька! – хлопнул его по плечу леший. Иван Царевич так и сел на траву. Сел и плечо трет, морщится. – Ты уж прости, от чувств то. Вот те куропатка за то, – щелкнул леший пальцами, и прямо с неба Ивану Царевичу в руки куропатка упала.

– Ух ты! Откуда такое чудо?

– Да все оттуда! – указал на небо леший.

– Сокол поймал, в гнездо нес, а я у него для тебя испросил.

– А сокол как же?

– А чего сокол? Он еще себе изловит. Неужто соколу куренка для меня жаль?

Глянул на небо Иван Царевич. И вправду сокол над ним кружит – вьется. Встал Иван с земли, отвесил соколу поклон. Тот крылом махнул в ответ – и нет его, за деревьями скрылся.

– Вишь оно как? Ты мне помог, я тебе. Ты косого пожалел, спас, из куста выгнал, а сокол подарок тебе за то.