Пастырь из Архарита.

- Эй, Колобок, я туточки!

Невольно обронив саквояж Колобков, вновь, вынужденно вскочил с нагретого места, подняв на вошедшего, близорукие очи.

- К-Колобков я. – Отчаянно краснея, отважился поправить толстяк собственную фамилию.

- Да брось!

– Паспорт показать?

- Ладно верю. – Ухмыльнулся странный субъект. – Хотя судя по роже, жулик ты первостатейный.

- Мне бы Бразговея. – Нервно пролепетал тот, даже не посмев оправдываться.

- Запил он. – Небрежно отмахнулся пришлый. – Ты давай по сути, чеши. Гроши где?

- Здесь! – Засуетился Колобков, выуживая из кармана плаща горсть золотых монет.

– Как и условились, десять штук. – Червонцы легли на лакированную поверхность стола аккуратным столбиком.

- О-о-о-о-т! – Пыхнул дымом гость, задрав нос к потолку. – Бумазею теперь кажи, и будет тебе счастье. – Толстяк, раскрыв непросохший толком саквояж, выронил на стол серую папку.

– Ну, чего ты мне папкой тычешь? Нужную строчку означь. – Отчего-то расстроился нервный тип, метко плюнув в нутро саквояжа дымящей папиросой.

- Всенепременно! – пискнул полный гражданин, суетливо открывая последний лист. – Вот тут, пожалуйста. – Про остальное смолчал, не желая нагнетать обстановку.

Субъект же, свойски швырнув на стол битый молью картуз, невольно взъерошил чуб.

- Чего у нас тут? – буркнул он, выуживая из заднего клапана штанов изрядных размеров стопку. – Кажи, где шлёпнуть?

- Этим?

– Что, есть сомненья? - Он, дыхнув утренним перегаром на стекло, метко впечатал грязное днище в пергамент.

– Ну, в-о-о-о-т, считай справились!

- А дальше-то что? – напрягся товарищ Колобков.

- Дальше? Дальше вот чаво. – На поверхность стола опустился клочок мятой бумаги. Недолго порывшись в кармане, неприятный гражданин извлёк оттуда очки массой стёкол больше подходивших морскому зонду и крякнул. - Вот! - Нацепив всю эту небезопасную «астролябию» себе на нос, пришлый потянул из чернильницы ручку. – А-а-а-а, чёрт, ни шиша не видно! – Рявкнул он, небрежно шваркнув окуляры о пол. – И кому такие только прописывают? – Далее, обильно макнув перо в ёмкость, странный тип, аккуратным, прямо-таки каллиграфическим почерком вывел следующее, - « Пафнутий, выдай этому, чаво просит» - затем подумав, добавил, - «десять штук.

Вахрамеев» - Закончив труды, протянул бумажку просителю. – Это предъявишь товарищу Семаге. Адрес на развороте.

- Позвольте! Но тут какие-то пошлости. – Робко возразил Колобков, близоруко водя носом по справке.

- А-а-а-а, не бери в голову.