Пастырь из Архарита.

- Осподи! – Кружка вывалилась из бабкиных рук, ровно в тот миг, когда «Настенька» уже оприходовала в себя не менее трети ёмкости. – Бах!!

Вздрогнув от неожиданности Вахрамеев, нервно плеснул остатки пития на платье.

- Да ты чё старая, сдурела, под руку орать?! – Пискнул он девичьим басом. – Не видишь, я спирт пролил. У-у-у-у мымра. На, лей наново! – Пустой стакан, звонко влип в крышку стола. Но бабка только охала, словно китайский болванчик страдальчески кивая носом.

- Не уберегла татарочку, на погибель свела! Теперя помрёт поди….

.и я, следом….

- Давай, бабка не кочевряжься, лей больше, покуда душа горит. Гулять так, гулять!.........

Проводы.

Утро следующего дня сказалось ветреным. Лёгкий ветерок, играя кронами могучих деревьев, шевелил кудряшки цвета спелой пшеницы на макушке смуглой наяды. А та лишь упрямо дулась, жадно давясь яблоком.

- Горе ты моё, луковое! – причитала бабка. – Негра-негрой, а волосья светлёхоньки. Дай хоть, косынку повяжу.

Вахрамеев не возражал.

За последние сутки, проведённые в теле ребёнка, он уже успел нахлебаться от въедливой старухи, по самые гланды. Даже хворостиной отхлестала, для острастки, когда он варенье с полки пытался спереть. Про самогонку уж и говорить нечего, опаски для, сама всю бутылку вылакала. А говорила, что помрёт, намедни. – «Руки не держат!» - А как цапнула вчера за кисть, чуть с корнем не выдрала, едва отбился, до сих пор синяк. Благо хоть, «горючки» слегка урвал, и то счастье! Правда, после, порола долго. У-у-у-у, мегера! Ладно, после сочтёмся...

От капитахской формы и ключика пришлось отказаться. Ростом мал. А вот «чипцы» прихватил, сгодятся на что-нибудь. Бабка ещё мишку плюшевого навязала, для антуражу. Бог с ней, чего с убогой взять? А вот соску Вахрамеев воспринял в штыки, швырнув в кошку, не маленькие ужо. Потерпим.

- Там чичас ночь глухая. – Давала последние наставления старуха. – Так что, играй моментом, может, и так удастся сбежать. А нет, делай, как уговорились.

Да, вот ещё! В камору твою, человека мутного поселили, вон дрыхнет теперь. Так ты внученька не сробей, ему в рожу порошка сонного ссыпь, чтоб спалось крепче. На вот, держи, подарочек…….

Узилище.

Темно. В камере явно кто-то есть. Но пигалице темнота пустяк, гляделки у неё, что надо, мышь не проскочит, а человек и подавно. Осталось подобраться только чтоб, сосед не поймал. Шаг, другой, третий...

- Опля, Рассыпуха нарисовался! Вот так дела.