Просто я работаю волшебником (новогодняя сказка для начинающих и продолжающих писателей)

Но напористые, как правило, хотели легких денег и за малый гонорар готовы были десятками штамповать супергероев, суперзлодеев, благородных бандитов, развратных блондинок и няшных котиков (шеф выразительно покосился на Леона, воровато потянувшегося за последним кусочком селедки, тот сделал вид, что отгоняет от нее муху… эх, мальчик-мальчик, врать толково – и то не умеешь, всему-то тебя учить надо!). А перспективные быстро впадали в разочарование и начинали грезить о несбыточном.

Шефа – тогдашнего юнгу – окончательно доконало эссе одного и напористого, и перспективного: дескать, был бы я барином с полутысячей крепостных душ, я бы вам такую классику выдал – школяры с полтысячелетия опамятоваться не могли бы…

– Ше-еф, ну зачем ворошить, а? – Кар шмыгнул клювом. – Кто старое помянет, тому это… водки не наливать.

– Я т-те дам – не наливать! – на удивление легко повелся шеф. – А ну обнови… графоман!

Кар, бормоча что-то насчет грехов юности, обновил.

Шеф, бормоча, что от таких, как Кар всего ожидать можно, употребил – и устремил взгляд в пространство.

Леон перекатывал в банке последний корнишон, гадая на рассоле на судьбу. Прогнозы, судя по озабоченной котовьей мордахе, выходили не ахти какие оптимистичные.

Хелло-Китти, окруженная всеми четырьмя белками, задвигала им что-то феминистское. «Интересно, а они самцы или самки?» – настигла Кара внезапная, как халява, мысль. Но проверять он не рискнул.

Песец разлегся на столе в позе римского патриция на пиру, и дегустировал блюда поочередно. Хвост пристроил на пульт, электронику закоротило.

Стереосистема подмигивала – и успокоительно ворковала по-французски. Кажется, о вечном.

В буржуйке догорали рукописи.

Кар подумал, что скажут церберы о том пьяном бреде, который неизбежно свалится на них после новогодних каникул. Подумал – и, опустившись на четвереньки, принялся шарить по полу в поисках бутылки, подаренной Лилией Витольдовной.

А почему бы и не рискнуть?

Из чердачка часов высунулся снегирь, прокашлялся, подражая шефу, и поинтересовался, какого такого этакого рожденные ползать не кормят летающих. Кар, вспомнив, что он все ж таки дежурный, воздвигся, примостил вновь обретенную бутылку на край стола и отправился за кормовой смесью для снегиря и муз – те солидарно разверещались в своих клетках.