Древний свиток или как невзлюбить Богиню Любви

А после и сам сел к ним за стол слушать рассказ. К тому времени маг уже начал:

— История началась в стенах одной из таверн, такой же, без обид, непримечательной но более шумной, чем эта. Я также сидел за дальним столиком, тихо радуясь уединению, и вовсе не был готов к тому, чтобы кто-нибудь его нарушил. Стояло раннее утро…

Дверь таверны настежь открылась, впуская дождь и мокрого мужчину.

— Господа! В доме местной целительницы произошло убийство! Сегодня утром нашли тело ее и всей семьи.

Судя по ранам – не человек это был. Слышал, в город не так давно прибыл Охотник? А… Ой, простите, тут что, два мага? А кто Охотник?

Глаза служителя порядка поочередно умоляюще глядели то на Эа, то на другого…

Глава 2

Не обращая внимания на болтовню, Эа шел в направлении стола второго мага. Следом увязались промокший стражник и светящийся радостью бард.

— Мумба-юмба-Бибабо? — в знак приветствия Эа вежливо наклонил голову и присел за стол. Страж плюхнулся рядом, заливаясь соловьем от безмерной благодарности судьбе, что свела их здесь:

— Два мага! Подумать только! Тут и одного не всегда найдешь.

Клич по городам давать надо – не видел ли кто. А тут! А здесь! Да так вовремя!..

Эа ответил на дружеские возгласы кислой миной. Голоса в голове в унисон послали нарушителя спокойствия в дальнее путешествие к скалистым берегам фьордов с возможностью скатиться с них кубарем, искренне полагая, что болтливому стражу такая перспектива пришлась бы не по душе.

— …были благополу… благолепи…

— Благочестивыми?

— А, да, спасибо, бард! Убитые были благочестивыми гражданами, изрядно платили в казну…

Весь монолог, произносимый за упокой непогребенных, Эа рассматривал нового знакомца, в то время как голоса в голове заостряли внимание на откровенной ерунде. К примеру, не оторвется ли пуговица форменной рубахи на упитанном животе?

«Сделай шашлык из жирного кабана!» — некоторым жителям разума Эа стражник просто наскучил.

— …а тела так и лежали, пока утром мальчишка в окно их не увидел! Мы в дом вошли, глядь, нечеловеческие раны!

— А чьи? — будто со знанием дела, вклинился бард.

— Да не знаю я чьи! Вот два мага сидят, пусть нам и скажут! Чьи?

Тем временем в голове Эа происходила горячая дискуссия и направленные в его сторону красноречивые взгляды выдавали явную заинтересованность присутствующих в ней поучаствовать.