Сегодня ты, а завтра…

Надин сын был мертв…

Надя не зарыдала, не заголосила и не стала рвать на себе волосы. Она пошла на кухню. Там открыла все вентили газовой плиты, потом зажгла в комнате свечку, вышла из квартиры с тельцем ребенка и заперла дверь на все замки.

Надя действовала автоматически, подчиняясь первобытному материнскому инстинкту, по которому убийца твоего ребенка должен умереть от твоих рук.

Газеты потом много писали об этом страшном взрыве. От ударной волны обвалился целый подъезд дома. Кроме Паши и его дружков погибло пять человек.

Да, гнев матери, мстящей за своего ребенка, бывает страшен…

В информационных сообщениях потом сообщали еще и о пропавших без вести. Среди них называлась Надежда Рождественская.

Надя не пошла к родителям. Почему она не вернулась домой? На этот вопрос она не могла ответить никогда. Повинуясь какому-то животному страху, она с мертвым ребенком на руках поехала на их дачу в Аксиньино, закопала трупик в неприметном углу участка. Затем сняла с книжки свои сбережения, купила билет в Тарту (там у нее была подруга) и в тот же день уехала.

Пассажир поезда, как бы он ни хотел остаться один, всегда находится на людях. В купе четыре человека, в тамбуре постоянно находятся сменяющие друг друга курильщики, туалет надолго не займешь… А Наде так хотелось побыть одной.

Наверное, она, производя какие-то необъяснимые на первый взгляд вещи, все-таки находилась под покровительством высших сил. Ведь если бы она осталась одна в Москве, неизвестно что могло произойти, какие отчаянные мысли пришли бы в ее голову.

Она села в поезд, где ненадолго, на время пути, люди становятся немного более участливыми и отзывчивыми. А именно участие ей было нужно сейчас.

Колеса постукивали по рельсам, проводник уже второй раз обносил вагон чаем в тяжелых подстаканниках. Надя сидела возле окна и невидящими глазами следила за мелькающими за мутным стеклом редкими огоньками. Чай давно остыл, она к нему даже не притронулась. Кроме Нади в купе находилась влюбленная парочка, занятая исключительно друг другом, и военный.

В звездочках на погонах Надя не разбиралась, да и не до того ей было. Хотя и отметила где-то внутри, совершенно неосознанно, волевой подбородок, широкие скулы, добрые серые глаза и низкий, привыкший командовать голос.

Военный задал несколько вопросов, обычно служащих для завязывания беседы. Надя отвечала односложно и снова смотрела в окно. Военный оставил попытки познакомиться и молча пил чай. Пил и время от времени поглядывал на Надю.