Как заставить писателя пожалеть о своем таланте. Фильм «Волкодав из рода Серых Псов»

Предвкушали наслаждение, готовились подбирать аккорды на гитарах, чтобы петь её у костра.

И вот в фильме привал. Путешественники разожгли костёр. Зрители затаили дыхание. В зале мертвая тишина – муху можно услышать.

И внезапно перед нами разыгрывается сцена из мультфильма «Барон Мюнхаузен»!

– Спой, птичка. Спой, рыбка. Ну давай: "О чем вы нам, вещие струны споете?"

– АЫЫЫЫААААА!!!!

– О Аллах!..

Как сейчас помню.

– Аиуыоаааа, ауыыыы, – завывает Татьяна Лютаева.

– Красивая песня, – говорит кнесинка на голубом глазу.

– Её поют рабы в далёких горах. Она про то, что каждый может изменить свою судьбу.

Дальше первые зрители этого трэша уже ничего не слышали: кинозал чётко поделился на людей, читавших книгу Семёновой (из них кто истошно ржал, кто бешено ругался), и на тех, кто ещё не читал (эти пытались узнать у друзей, о чём песня-то была).

А знаете, в чём секрет? Секрет в том, что вся эта киношная братия собиралась вставить песню в фильм, но при монтаже забыла о ней и решила: «И так сойдёт!»

Резюмируем: эти красавцы наняли композитора Алексея Рыбникова, который начал писать музыку с 8 лет, делал композиции ко многим фильмам («Усатый нянь», «Шла собака по роялю», «Приключения Буратино», «Про Красную Шапочку»).

А в итоге в фильме «Волкодав» нет этой песни! И вместо того, чтобы с замиранием сердца слушать историю мытарств и подвига главного героя, гимн его храбрости и благодарность за надежду, которую он подарил людям, мы слушаем завывания под музыку, а на экране в тумане и языках пламени какие-то люди что-то делают, копошатся, трясут рваньём.

Узнать среди этих одинаково грязных тел Волкодава-подростка мы можем только по Мышу, ведь венна играет другой актер, не Бухаров.

Всё, что там можно разобрать, – он кого-то убил, его расковали и выгнали в одной рубахе подыхать на мороз, без еды и воды. И вот он вышел на сплошную каменную стену, где ни подняться, ни спуститься; вдохнул больными лёгкими леденяще холодный воздух и стал готовиться к неминуемой смерти.

Где тут надежда-то?

Но все путники сидят у костра, как приклеенные, и слушают этот вой с непередаваемо серьезными лицами, которые в кинотеатрах вызвали в свое время вторую волну неудержимого ржача.

Ведь режиссер же сказал им, что тут песня будет. Душевная, проникновенная. Про храбрость и победу над судьбой. Вот актёры и подыгрывали.