Сенсация по заказу

 – Александр Борисович Турецкий. Герман Васильевич Шляпников.

Шляпников, Шляпников… Шляпников! Ну, конечно. Вот почему физиономия этого типа показалась Турецкому знакомой. Шляпников. Миллионер, олигарх, и прочая, и прочая, и прочая. Из тех, кто нечасто светится в «ящике», и потому не слишком на слуху. Впрочем, олигарх вряд ли, олигарх – это все же человек, обладающий политической властью или хотя бы влиянием, а Шляпников – просто очень богатый человек и в политике не светился. Король фармацевтической империи, как ее там… Хотя вроде бы в каком-то политическом контексте он про Шляпникова слышал или читал… Или нет? Что-то было… Да не все ли равно?

– У Германа Васильевича деликатная проблема, которой он хочет с тобой поделиться, – продолжил Меркулов.

Кто бы сомневался, подумал Турецкий. Богатенький Буратино со своими деликатными проблемами. Где мой лобзик? А Костя тоже хорош: милости просим, конечно, господин Турецкий вас примет – всенепременно, с нашим удовольствием!

– Прошу в мой кабинет, – хмуро сказал Александр Борисович, не считая нужным прятать свои эмоции.

В кабинете Турецкого было только одно кресло, и в нем сидел хозяин. Под Шляпниковым оказался жесткий стул, на котором посетители обычно долго не выдерживали – на то был и расчет.

– Шляпников, Шляпников. Кажется, был такой знаменитый революционер? – припомнил Турецкий. – Из тех, кто Октябрьский переворот готовил, верно?

– И из тех, кто тридцать седьмой год не пережил, – кивнул Шляпников.

– Вы не родственники?

– Как говорится, даже не однофамильцы. Турецкий решил, что лирического вступления довольно.

– Так чем же могу быть полезен?

– Надеюсь, можете, – вздохнул Шляпников и… погрузился в молчание.

– Слушаю вас, слушаю, – не самым любезным тоном напомнил Турецкий.

Однако Шляпников больше говорить ничего не стал, он положил на стол конверт. Сантиметров двадцать на пятнадцать.

Этого еще только не хватало, подумал Турецкий. Что, черт возьми, вообще происходит?! Он почувствовал взгляд Шляпникова и поднял на него глаза. Шляпников смотрел печально и как бы немного сочувствующе, словно гадалка на Арбате.

– Пожалуйста, покороче, у меня крайне мало времени, – сказал Турецкий.

– Так вот же, – кивнул Шляпников на конверт.

– Что там? – спросил Турецкий.

– А вы посмотрите.

– Вы скажите, и я посмотрю.