Быть с русалкой

Прошаренные акулы тупо наобум резко и непредсказуемо рассекали океан, открыв пасти с острыми зубами. Как шальная пуля, она натыкались на все живое, даже особо не рассчитывая на свой нюх и зрение - схлопывались, как безжалостный капкан.

Но теперь ей нужно сильно постараться, чтобы слиться с местностью. Стены пещеры это не то, что она привыкла копировать.

«Так?» - спросила у человека, непонятно почему доверившись, хотя в который раз попадалась на его наглые уловки.

Вместо ответа он показал ей непонятный знак, сомкнутые кольцом большой и указательные пальцы, и вдобавок кивнул.

Собрав всю волю в кулак, Пьер с трудом поборол тошноту и желание сдохнуть. Вместо этого резко вскочил на ноги и обернулся - как раз вовремя. В пещеру входили настороженные, вооруженные чем попало люди, а Пьер раскинул руки и заулыбался во все свои гостеприимные тридцать два.

- Люди! - вскричал он и потопал им навстречу. - Как я рад, люди!

Он даже кинулся обниматься, но уткнулся в выставленные копья и хмурые озадаченные взгляды.

- Ясно, - буркнул Пьер, останавливаясь. - Не любите обнимашки?

- Гони шмот! - приказал один из них на вполне узнаваемом диалекте земного языка.

- Земляне! - «обрадовался» Пьер. - Соотечественники! Россияне!!

- Шмотки я сказал! - приказал тот, что привык повелевать.

Это было невероятно, но лидером у этой разномастной компании оказался наш, родной до оскомины, человек - то ли работяга с рабочих районов, то ли просто с района.

А еще эти чуваки не купились на его спектакль и ни на секунду не расслабились. Напряженные, они ожидали подвоха или сопротивление. Явно не в первый раз грабят.

Но вот, видимо, плохи были их дела. Выглядели они откровенно разношерстно, в стиле бомжей или, как модно говорить «grung», гранжевато. Тряпье, которое даже на швабру не годится. Поизносилась братва.

- Согласен, - кивнул Пьер, придирчиво оценивая внешний вид толпы. - Вам нужнее.

Стянул с себя покоцанную рубашку и протянул ближайшему, у которого вообще никакой рубахи не было - торс голый, а плечи на сотый круг облезли от солнечных ожогов.

Пьер скинул брюки и отдал тому, кто рассекал в набедренной повязке. Только и их перехватил этот наглый чувак, разряженный в многослойный прикид капусты, как будто чем больше слоев, тем лучше.

Невозмутимо стянув трусы, Пьер протянул их в этот раз этому хапачу, раз ему все мало.