Быть с русалкой

Но даже милое личико и длинные светлые волосы не делали ее красавицей, наоборот, сбивали с толку, ведь к ним прилагались блестящие чешуйки по всей коже, прозрачные перепонки между пальцев и за плечами. А еще на ногах у нее громоздились зеленые «ласты», а плавники по бокам были налеплены, где только можно. И жабры. Дрожат под водой длинными алыми прорезями, будто ребра оголились. - Аааа... ЗигЗагу хотелось завизжать и то ли броситься наутек, а то ли просто наброситься и запинать чудовище. - /Не видишь, что ли? Русалка/ - на чистом английском отбрил Пьер, приведя пилота в чувство редким чистым произношением.

Голос его был спокоен, а вот взгляд ехидным, с подковыркой. Это отрезвляло. И этот парень совершенно безбоязненно наклонился к чудовищу, снял с нее свой мокрый пиджак, проверил «бинты» на локте и ноге. Так вот на какие нужды пошла в расход его рубашка? Рука русалки Пьера не беспокоила, а вот рана на бедре до сих пор кровоточила - кровь пятном расплывалась в воде, вместе с ручейком утекая в море и привлекая хищников. Акулы сторожили у берега, яростно выписывая зигзаги, не в силах приблизиться к столь желанной добыче на десерт. Намочив шарфик, изъятый у ЗигЗага, Пьер обхватил им ногу девушки повыше разодранной раны и затянул, крепко сплетя в узел. Ткань платка для этого идеально подошла, в отличие от рубахи с плеч Пьера, узлы от которой никак не хотели держаться. Красное пятно в воде стало бледнеть и таять. Кивнув, Пьер поднял пиджак и спокойно сходил и прополоскал его в соленой воде моря, думая, что там вода свежее и прохладнее. Вернулся, и снова накрыл им девушку. Все это время ЗигЗаг не сводил взгляда с русалки. Ему все время казалось, что чешуйки исчезают с ее тела, что это были не они, что это блестели капельки воды. Но при этом, под водой, в том месте, где кожа не показывалась на воздухе будто бы они все так же были. Ее кожа блестела и переливалась искрами. Да и ласты никуда не делись! ЗигЗаг протер глаза, не понимая, может и подводные чешуйки ему мерещатся? Ведь были же плавники! А теперь обычное тело, гладкое, нежное, манящее. .. Глаза закрыты, грудь мерно вздымается, светлые реснички едва трепещут, а алые губки манят и зовут: «Поцелуй меня, поцелуй!»... Появление Пьера и та мокрая тряпка, которой он накрыл русалку с головой, сняли наваждение с пилота. Невозможно было паниковать или бояться, что сходишь с ума, когда тут кто-то так деловито шастает, будто русалки это обычное дело.