Шоу для богатых

– Да хоть сейчас прямо! – спохватилась Крупе-нина. – Я могла бы в любой момент подъехать к вам.

Рассказывая о своей бывшей жене, как о матери Стаса, Крупенин упомянул, что она работает экономистом в какой-то фирме, и поэтому не очень-то располагает свободным временем, однако по тому, КАК она откликнулась на звонок из «Глории», можно было догадаться, что ее начальство в курсе случившегося и готово пойти ей навстречу.

– А мы могли бы подъехать к вам домой? – предложила Ирина Генриховна.

И почувствовав замешательство Крупениной, пояснила: – Конечно, можно было бы встретиться и в агентстве, но… понимаете, нам хотелось как можно больше узнать, чем жил и дышал ваш сын в последнее время. А этого, как сами понимаете, в официальной обстановке не достигнуть. К тому же нам нужны будут его фотографии и, возможно, даже записные книжки.

– Да, конечно, я все понимаю, – неожиданно всхлипнула Крупенина.

 – Конечно же дома лучше. Да и альбом с фотографиями с собой не потащишь. Но… но когда?

Ирина Генриховна посмотрела на часы – без двадцати одиннадцать, да и ребята, кажется, все на местах.

– Вы смогли бы освободиться к двум часам? – спросила она и затаилась внутренне, ожидая, что вновь услышит крупенинское «естественно», и вздохнула облегченно, услышав в телефонной трубке простенькое «да, конечно».

– В таком случае, договорились.

В два у вас дома. Диктуйте адрес.

Записав адрес Крупениных, Ирина Генриховна опустила трубку на рычажки и устало откинулась на спинку рабочего полукресла. Закрыла глаза. Вроде бы процесс пошел, как любил говорить ее Турецкий, однако теперь надо было решать, с кем конкретно ехать на разговор к Крупениной и, соответственно, кому поручать это дело. Вроде бы из всех мужиков более всего свободен сейчас Плетнев и логично было бы, чтобы он начал раскручивать ближайшее окружение пропавшего парня, но…

И опять это проклятое «но».

Если она поедет сейчас с Антоном на встречу с Крупениной, то этого «фортеля» не поймет ее Турецкий, у которого, кажется, окончательно поехала крыша от ревности, и он уже воспринимает Плетнева, как ее любовника.

«Господи милостивый! – схватилась она за голову. – До чего же все мужики козлы!»

И тут же осадила себя.