Письмо Мамуле

Сам-то он был какой-то тщедушный, однако слишком уж гордо сутулился под огромным и блестящим шлемом на своей голове, определённо обозначавшим особенные воинственные настроения этого человечка. Я бы, честное слово, даже и не подумал его трогать, но он вдруг резко и грубо сграбастал своими ручишками принцессу, явно желая причинить какие-либо недобрые действия по отношению к ней. Я, конечно же, сразу догадался о том, что этот шлемоносец — никто иной, как враждебный лазутчик. Да и вообще, никто не имеет права лапать спасённое мной добро.

Потому-то я, не долго думая, сожрал этого наглеца.

Как мне потом объяснили, я оказался неправ. Шлемоносец вовсе не являлся никаким злобный элементом, а, напротив, слыл храбрым и отважным рыцарем, совершившим множество подвигов во имя местного Короля и всех его родственников. Однако, в данный момент, он, как, в общем-то и все остальные людишки, счёл меня свирепым, возможно даже — Тёмноземельным, Драконом и решил собственноручно спасти визгливую принцессу.

Вот, значит, такое нелепое недопонимание привело к тому, что Королевство лишилось одного из лучших рыцарей, а я пополнил свой желудок.

И что же ты думаешь, Мамуля? Я решил, что сейчас-то меня уж точно разорвут на части, однако всё вышло наоборот. Народец как-то неожиданно притих, отступив на несколько шагов назад. Король, слегка подрагивая (наверное, вследствие внезапного прозрения) и заикаясь, промямлил, что теперь готов поверить в мою Драконью добродетель и с радостью принимает спасённую мной принцессу.

Лишь бы я больше никого не ел. Я, естественно, поправил его, признавшись в том, что на самом деле самым добрым Драконом является моя Мамуля, и тут же не застеснялся напомнить о половине Королевства, обещанной спасителю этой самой принцессы.

Вот тут Король так побледнел, что мне даже стало страшно за него.

«О, добрейший из Драконов, — так и сказал он, — ты хоть ешь меня полностью, но пойти против правил, составленных мною же, не могу.

Дело в том, что прежде, чем сграбастать мои полкоролевства, ты должен принять руку и сердце моей дочурки. Согласен ли ты на это?»

«Ну, руку-то я, допустим, смогу откусить, — смутился я, — а вот сердце выковыривать что ли? Зачем такие сложности, если можно заглотить полностью...»

Королевская дочка с грохотом повалилась в обморок, и я подумал, что опять понял что-то не так.