Штрафной удар

Все совпало для него – страна, время, даже уровень нашего чемпионата, а он, дурашка, этого не понимает! Его же на Западе затрут, посереет он, стандартным игроком станет, может, и прибавит в атлетизме, но искры этой уже не будет! Ему расцвести здесь надо! А потом уж пусть весь мир радует, на здоровье, нам не жалко.

Денис слушал Рыбака с удовольствием. Вот, что называется, человек на своем месте, сразу видно.

– Я вам сразу расскажу, что мы предприняли. У нас есть, разумеется, своя служба безопасности. Но они же не сыщики, они охраной занимаются.

– Что это за места? – Денис привычным жестом достал блокнот.

– Да их, собственно, три всего. Его собственная квартира, которую ему, кстати, клуб и предоставил, дом его брата, ну и жилье Люси Борисовой, моей секретарши. Она с теткой живет. Та уже с ума натурально сходит, всех подружек ее обзвонила, никто ничего не знает.

– Сколько времени прошло, как Комаров исчез?

– Пять дней.

– Была какая-то конкретная причина, толчок, что-то побудившее его уехать?

Рыбак отрицательно покачал головой:

– Я… не знаю.

– Что говорят его партнеры? Есть кто-то, с кем он был наиболее близок?

– Близких друзей у него в команде не было. Со всеми отношения довольно ровные. За исключением разве Овсянникова.

– И что говорит этот Овсянников?

– Мне передавали, говорит, что пропал – и слава богу. Но Овсянников – форвард, которого Комаров из основного состава вытеснил.

– Понятно. Неприязнь у них сильная?

– Ну не до такой степени, чтобы своего конкурента похищать, – усмехнулся Турецкий. – Так не бывает.

– Это точно, – подтвердил Рыбак. – Овсянников ни при чем. Просто в один прекрасный день Комаров не появился на базе, и все.

– Что этому предшествовало? Когда он потребовал разорвать контракт?

– Еще до сборов на Кипре. Пришел ко мне в кабинет и сказал, что хочет поскорее уехать в западный клуб.

– Конкретно?

– Сказал, что в газетах разное пишут, что им интересуются итальянские команды. Но он лично предпочел бы Англию или Испанию, – вздохнул президент «Буревестника». – Губа у парня не дура.

– Это точно, – ухмыльнулся Турецкий, снова прикладываясь к коньячку, на этот раз уже в одиночестве. – А на самом деле, кто им интересовался? С тобой вступали в переговоры?

– Ну звонили несколько раз из-за бугра, – неохотно признался Рыбак.