Как это было на самом деле

Получив мысленное послание от мышонка в зелёной шапочке, очередной сверчок заводит свою щекотальную песню, и сани Рождественского Крыса, запряжённые землеройками, ныряют в подвальную отдушину — туда, где уже накрыта мешковина, где кучками сложены огрызки картошки и морковки, где нестерпимо сладко пахнет отложенная к Рождеству корочка сала, где серая семейка сидит и терпеливо ждёт старого Крыса — под ритмичное шуршание лапок крохотных трудолюбивых паучков...

Успешная вылазка

Вот чего я никак не ожидал, так это встретить среди этих дикарей колдуна третьей ступени: свет души такой же сильный, как и у моего наставника, только среди голубых волн мелькают бирюзовые прожилки.

Невысокий, кряжистый. Кожаная накидка с бронзовыми бляхами, на каждой имя одной из сил.

* * *

Я откинул полог и втащил уснувших часовых внутрь. В тёмной глубине шатра была видна лишь толстая колонна занавеси вокруг постели. Надо было мне, дураку, сразу обратить внимание на неестественную тишину, но шатёр ведь был царский, и покой властелина могли оберегать со всем тщанием.

Как оказалось, покой действительно оберегали на редкость добросовестно. Только я отвёл край занавеси, чтобы наметить удар, как по углам вспыхнуло несколько тусклых светильников, пространство замельтешило чёрными бликами от лезвий и наконечников и смяло меня мощными вонючими телами, появившимися буквально из ниоткуда. Невероятным усилием я высвободил правую руку и толчком перелил в неё часть силы, однако чья-то лапища оборвала жест на середине, передавила жилу маны и ободрала голубую дымку с моей кисти.

Боль была дикой, но как-то удалось сдержаться и не заорать.

Рука тем временем скатала ману в небольшой комок и небрежно уронила его в жаровню, стоявшую у пустой (пустой?!) постели. Над углями полыхнуло, через миг ровный жёлтый свет залил всё вокруг.

Пламя, разбавленное магическим жаром, согревало и холодило одновременно. Меня прижимали к земле три грузных здоровяка в куртках из бычьей кожи, так что дышалось с трудом.

Остальные вражеские солдаты, числом около десятка, наставили мечи — настороженно, но без видимой боязни. Заросшее смуглое лицо склонилось надо мной, тяжелая рука легла на лоб.

— Оставьте его, — бросил колдун, поднимаясь на ноги. — Это всего лишь мальчишка.

Обездвижившие меня воины на удивление проворно вскочили и смешались с остальными. Я тоже встал, болезненно кривясь (помяли всё-таки довольно сильно).