Как это было на самом деле

Невидимая Лисса отняла палец от виска Салаи, и поток бессвязных мыслей мгновенно иссяк. Девушка задумчиво поглядела на портрет со знакомыми до боли чертами лица и начала неслышно спускаться по ступенькам.

Поздняя встреча

— Даже не верится... — пожилой господин с морщинистым лицом не сводил с соседа по столику подозрительного взгляда. — Столько лет прошло, а ты почти не изменился.

— Я вам ещё раз повторяю, почтеннейший: вы меня с кем-то путаете.

Хмурый сосед, молодой мужчина с крупным носом и густыми бровями, одним глотком допил кофе и рывком поднялся с места.

— Честь имею.

Он бросил на стол купюру, коротко поклонился и шагнул в сторону.

— А ну-ка стой.

Свистящий шёпот пожилого заставил собеседника замереть.

— Ты со мной так не говори. Ты сам не знаешь, с кем дело имеешь. Не имеешь представления, до кого я дослужился за эти годы. Хочешь неприятностей? Если я сейчас в эту штуку дуну...

Пожилой не закончил фразу, но золотой свисток с монограммой, возникший в его руке неведомо откуда, говорил о многом.

Молодой человек резко развернулся и оперся руками о столик.

— Ну, чего тебе, Влодек? Да, это я, твой одноклассник. И что?

Седые усы пожилого довольно встопорщились.

— Я так и не смог окончить школу пана Гонзаго, но мой глаз художника ещё не ослеп. Садись, — повелительным жестом указал он.

Молодой скрипнул зубами и с кислой миной на лице опустился на стул. Старик неспешно отхлебнул кофе и наклонился к товарищу:

— Значит, ты всё-таки научился рисовать молодильные портреты?

— Чего спрашиваешь? Сам видишь, — пожал плечами молодой.

— Вижу, вижу... — согласился его собеседник, рассеянно вертя в руках свисток. — Ну и как, оправдались наши подозрения? Гонзаго действительно скрывал тайные знания, без которых нельзя создать портрет?

— Тайные знания? — молодой бросил на одноклассника сожалеющий взгляд. — Надо было просто внимательнее слушать. Ты и класс наш оставил из-за того, что никогда не умел слушать. Главное знание он нам сразу раскрыл. Впрочем, оно и так известно любому умному человеку, необязательно художнику.

— Ну и что это за общеизвестное тайное знание? — процедил покрасневший от злости пожилой. — По-моему, ты темнишь, ох, темнишь. Не надо издеваться надо мной, дружок, ты сейчас с огнём играешь. Я ведь могу и не по-хорошему начать спрашивать, и не здесь, а в другом, гораздо более неприятном месте.

Молодой вздохнул.

— А мне нет смысла врать. Хочешь — могу создать портрет на твоих глазах, комментируя каждый штрих.