Как это было на самом деле

Ханс разложил на столике инструменты, затем подошёл к монолиту, обхватил его руками и прижался к нему — в самом начале он всегда так поступал, следуя давней собственной примете. На мгновение ему показалось, что мрамор теплее обычного и слегка подрагивает. Усмехнувшись разыгравшемуся воображению, он отошёл к стене, опытным глазом наметил участок работ, взял молоток и зубило и уверенными ударами начал скалывать крупные куски.

Где-то на десятом ударе каменная колонна шевельнулась, заставив юношу выронить инструменты и отскочить в испуге.

Длинная продольная трещина расколола монолит, на деревянный пол посыпались обломки, покрытые мхом, и через пролом начала протискиваться огромная уродливая девица с длинным носом и растрёпанными серыми волосами.

— Ну наконец-то! — фыркнула она. — Сколько же я лет проспала... Ой, какой тут красавчик! Поцелуй же меня, мой сладенький! — радостно взревела троллиха и тяжело потопала к юноше, по пути отряхивая широкие ступни от мраморной крошки.

В поисках Талисмана

Полководец первым заметил дым над домом Архимага — жёлтый, с яркими фиолетовыми искорками.

Он жестом подозвал к себе начальника гвардии, отдал несколько коротких распоряжений, махнул адьютанту и телохранителям, чтобы те следовали за ним, и со всех ног пустился бежать по идущей в гору набережной.

В сером полотне мостовой то здесь, то там зияли ямы — прежде чем атаковать, обезьяны два дня обстреливали столицу из катапульт. Петляя между воронок, Полководец то и дело оглядывался на оставленные им позиции: сверху хорошо были видны руины окраинных зданий и пёстрая масса обезьян, захлёстывающая город жадным потоком.

Безусловно, в этот тяжёлый момент ему, признанному гению стратегии и тактики, нужно было находиться среди своих. Но оставлять Архимага в беде нельзя: лишь он ещё мог переломить ход войны, которую Империя безнадежно проигрывала.

Подбежав к дому, опытные воины окружили его со всех сторон. Полководец кивнул, и самый низкорослый и увёртливый из телохранителей нырнул в разбитое окошко спальни слуг.

Все замерли, ожидая самого худшего. Через некоторое время маленький телохранитель показался на пороге и коротко сообщил:

— Можно входить.

— А Архимаг здесь? — тут же встрепенулся Полководец. — Он жив?

— Пока да, — так же скупо бросил воин.

Полководец злобно зашипел и бросился в дом.

В прихожей и кабинете вперемешку лежали трупы обезьян и охранников. Архимаг скорчился на полу у рабочего стола, держась за рану на животе; под ним медленно расплывалась лужа крови.