Как это было на самом деле

Он убил эту надоедливую скотину, обожавшую прилюдно распускать руки, жрать спиртное без разбору и портить воздух в общественном транспорте. Он убил этот вирус, заражавший его книги (по замыслу добрые и светлые) цинизмом, смакованием насилия и вонючим туалетным юмором. Он убил этого мерзавца, посмевшего во время работы нашёптывать ему на ухо очередную скабрезность. Он просто взял со столика портновские ножницы и с силой ткнул ими над левым плечом. Поток сальностей мгновенно иссяк, послышался глухой звук падения.

Теперь рогатое тело тихо валялось в углу за торшером, прикрытое мятой простыней. Толстый ивановский кот с глазами-шариками сидел на шкафу и трясся от ужаса.

Ощущая всеми нервами, как из организма уходит что-то липкое и комковатое, Иванов глотнул апельсиновый сок из хайбола и протёр клавиатуру свежей салфеткой. Перед ним светился чистый лист экрана.

Первое же произведение обновлённого Иванова повергло литературный муравейник в экстаз. Оно цепляло. Оно цепляло так, что окружающий мир после прочтения казался тусклым, кислым и неинтересным.

После того, как в голове навсегда поселялась его последняя запятая, на текст всё равно хотелось смотреть — просто так, не вникая. И ведь смотрели — просто так, не вникая. В среде завистников всплыл было слух об НЛП, однако многочисленные гуру из числа поклонников быстро его развеяли.

Отгремели последние интервью, на банковский счёт были перечислены последние премии, и читающий мир, дрожа от нетерпения, сделал стойку на новый шедевр.

Понукаемый вкрадчивыми звонками, удивлённым оканьем аськи и собственным творческим голодом, Иванов закончил продолжение на одном дыхании, в рекордно короткий срок и уже прицепил было файл с текстом к электронному письму в издательство, но потом взял себя в руки и пару раз прошёлся по готовому тексту. Ошибок и несообразностей не было. Успокоившись, он кликнул мышью по кнопке "ОК" и дождался, пока синяя полоска на экране почтовой программы не доползёт до правого края.

Через месяц стойки книжных магазинов, на которых располагались новинки-бестселлеры, опустели через час после открытия. Читательский мир облизывался и стучал вилками. Однако вместо сытых аплодисментов запало глубокое удивлённое молчание.

Нет, нельзя было сказать, что вторая книга в чём-то уступала своей предшественнице. Самый придирчивый критик, перевернув последнюю страницу, не мог отметить в ней ни единого изъяна.