Как это было на самом деле

— Вот он, Дип Блю от литературы! Теперь понятно, из какого творческого места у этих писателей ноги растут! Даёшь всеобщую перепроверку! Долой словесность, да здравствует алгоритм!"

Злой на весь свет Иванов отменил назначенные встречи, перестал отвечать на звонки, а через некоторое время совершил набег на ближайший супермаркет, отоварился месячным запасом продуктов и наглухо заперся в своей квартире, проигнорировал новые обидные надписи на двери.

Защёлкнув все замки и накинув цепочку, он прошёл в кабинет, снял со шкафа и выставил за дверь кота, подошёл к торшеру и воскресил чёрта.

Воскрешение проходило долго и неприятно: тело дёргалось и больно царапало рогами лодыжки писателя. Наконец бывший труп поднялся, пошатываясь, грубо обругал Иванова и заковылял вниз, прямо сквозь паркет, по невидимым ступеням.

— Стой! — рявкнул литератор.

— Ну? — на секунду задержался чёрт.

— Сядь, пожалуйста, — тихим голосом попросил Иванов. Ещё он взял ножницы за лезвия, отвёл руку назад и слегка прищурился, демонстративно оценивая расстояние до волосатой груди чёрта.

Тот нервно сглотнул и одним прыжком оказался в кресле.

Иванов очень скупо и без эмоций обрисовал рогатому сложившуюся ситуацию. Чёрт прищурился, потёр проткнутое место и красноречиво посмотрел на Иванова. Писатель, как и любой творческий человек, умел безошибочно читать по глазам, поэтому молча поднялся и полез в бар за коньяком и лимоном.

После третьей рюмки расслабившийся и изрядно подобревший чёрт смачно причмокнул губами, выковырнул когтем из зубов остатки лимонной косточки и откинулся на спинку кресла.

— Ага, прочувствовал, киллер недоделанный, как без меня живётся? Видишь ли, приятель, настоящего вдохновения без высших сил не бывает. Из пробирки юного химика никогда не вылезет гомункулус, а из комплекта буковок само по себе никогда не составится живое слово, будь ты хоть каким мастером.

— Это ты, что ли, высшая сила? — иронически поднял бровь Иванов.

— Представляю, как ведёт себя низшая...

— Чего заслужил, то и получай, — парировал чёрт. — Воздействие никогда не бывает односторонним; мы, персональные черти, тоже меняемся от общения со своими мастерами. Меня, между прочим, надо не только беречь, лелеять и не тыкать ножницами, но и воспитывать, облагораживать. Тогда и вдохновение будет чистым и возвышенным.

— Тоже мне, тамагочи потусторонний... — проворчал Иванов.