Как это было на самом деле

В памяти отложились лишь отроги двуглавой вершины и тонкая золотистая нить тропки, ведущая от громады моста к неприметному пятнышку на обрыве...

* * *

Рослая, не ниже меня. Да, она же северянка... Одежда переливается всеми оттенками инея, на голове высокий головной убор в виде короны.

На лице ни пятнышка, ни родинки. Ровная, слегка матовая кожа неслыханной белизны, похоже, никогда не знала солнца. В полутьме кажется, что от неё исходит собственный свет.

Ресницы густые, длинные и невероятно черные. Безукоризненно прямой нос с тонкими крыльями.

Губы — нежного цвета розовой чайки. Чуть приоткрытый рот, кажется, застыл на середине вздоха.

Совершенство.

Боюсь дохнуть. Сердце колотится изо всех сил.

Наклоняюсь над телом. Нас разделяет какая-то пядь...

По девичьей щеке медленно ползет слезинка. По пути она, однако, не уменьшается.

Вторая, третья. Поверхность щеки Ёрды быстро мутнеет и покрывается серыми язвинами, лицо медленно проседает и сглаживается.

В глубоких кавернах ранее белоснежного одеяния проявляются узоры кристаллов, их острые углы исчезают на глазах, ледяное кружево плавится и растекается.

Рыхлые островки снега на тёмной влажной поверхности каменной плиты. Уже не тёмной. Уже не влажной...

Ручейки, спасаясь от моего дыхания, сбегают вниз, по странной случайности образуя на стенке постамента очертания руны «вечность».

Как завороженный, я гляжу на потоки хрустально чистой воды, уходящие в пыль у ног. Ступни и голени жжёт, от них поднимается пар — но я не чувствую боли.

Что такое боль? Бабочка под ливнем, падение звезды, летний утренний туман...

* * *

Сколько я так простоял, остолбенев, — не знаю. Когда очнулся, передо мной был лишь полированный диорит. Даже искорки в глубине плиты подернулись тусклой серой сеткой и застыли.

Я развернулся и...

...и упал. Развернуться не получилось, ноги от середины вниз словно отнялись.

Преодолевая боль в коленях, сажусь и ощупываю внезапно окаменевшую пыль, которая сжимает мои голени и ступни бережно и цепко.

Невидимые шероховатости неприятно царапают пальцы. Неужели охранное заклятие? Но зачем? Без знаний, которые ещё долго будут недоступны обитателям этого мира, сюда и так не проберешься.

И вдруг от догадки меня буквально передёрнуло. Конечно же, всё так просто — и так глупо, даже винить некого. Жар моего тела испарил воду из мокрой пыли, и мельчайшие частички намертво сцепились, образовав вокруг ног огромный каменный ком.