Как это было на самом деле

вас физики и подавно уййй-й-йду-у-у-у-у..." В этом месте шар полыхнул совсем уж нестерпимым светом, метнулся прочь, легко пронизав стену лаборатории, и скрылся из виду.

Начальник, по-рыбьи хватая воздух ртом, грузно осел на пол. Техник с истерическим смешком переступил через него и изо всех сил вдавил в пульт кнопку отключения питания. Со двора донеслось затихающее гудение двигателя, до невероятности похожее на разочарованный вой огромного голодного зверя.

Голливудская школа

— К следующему занятию, кроме повторения сегодняшнего урока, самостоятельно ознакомишься с основами.

.. м-да... возьмёшь в библиотеке книжку, где рассказывается о системе мистера Станиславски, и принесёшь сюда.

— Это поляк какой-то? — хмыкнул молодой актёр, лениво двигая челюстью.

Его собеседник, седой мужчина с умным волевым лицом, нахмурился. Прозрачный столб, окружавший его, на мгновение помутнел, покрылся сетью радужных нитей и опять превратился в квадратную колонну, сотканную из чистого света.

— Мик, зачем тебе уроки актёрского мастерства? Ты же обычный дуб, такими в нашей великой стране офисы мостят.

Парень довольно ухмыльнулся и почесал в затылке.

— Да мне ваши уроки — как кетчуп к сладкому пудингу. Сначала на вкус было прикольно. А сейчас, когда нажрался, так уже просто тошнит. — Мик мимикой и жестами изобразил, как именно его тошнит. — Это дядя сказал, что из сериала выгонит, если заниматься не буду. А я чё? Дядя платит — я учусь. Я же честно стараюсь, Грег, сами видите.

— Вижу, — с кислой миной подтвердил мужчина.

— Эх, моя бы воля...

— Так кто такой этот... как его... Стэн Лавски? — перебил его парень.

— Мой учитель, великий русский теоретик театра... Короче говоря, чтобы тебе было понятнее, был у русских сто лет назад такой умный парень. Настолько умный, что книжки писал о том, как ты должен перед камерой стоять.

— Ух ты! — восхитился молодой человек, на мгновение прекратив жевать. — Офигеть! А откуда он про меня узнал сто лет назад?

Мужчина медленно выдохнул, сжал кулаки и наклонил голову.

На его скулах играли желваки. К сожалению, в старинных песочных часах, стоявших рядом с пентаграммой, оставалось ещё немного песка.

— Ты понял про книгу? Принесёшь? — чуть успокоившись, процедил он сквозь зубы.

— Не сомневайтесь, Грег! — подмигнул ему парень. — Я её даже почитаю немножко!

На дно стеклянной колбы упали последние песчинки, и свечи, расставленные на концах лучей звезды, одновременно погасли — будто их задул именинник-невидимка.