Р.Ш. - сыскарь

Огромная глиняная фигура, такие обыкновенно трудятся на бойне - таскают бычьи туши на телеги. Или где в уборке, чтобы мешки и корзины мусора, весом в пять людей, уносить на своём горбу к свалочным повозкам с бочками и ящиками.

Нашлёпка! Прямо на лбу голема. В неверном свете единственного слабого фонаря на масле - я её всё же заметил. Снова она! Значит всё же дело в этих штуках, как и предполагал Шарль Иссидор. Големы не с ума сходят, их некто целенаправленно уводит от хозяев под свой контроль.

Голем начал просто ломать столы и стойку своими кирпичными лапищами. Крошил на щепы столы, сминал железные шкафы, бил осколками глиняные и стеклянные колбы и горшки. На улице орали - но мне было не до них.

--Лампа! - мне показалось что вариант спасения найден.

Бросить единственную горящую лампу в голема и если он загорится, всё же масло и огонь...

Юркой ящеркой я метнулся к столу со светильником в стеклянном ящике и на брошенный в меня табурет, ответил метким броском лампы.

Ничего! Противник словно бы и не понял что произошло и лишь медленно оглядывался. Огонь в лампе потух, кажется, ещё в время броска. Всё же глина не солома или дерево и вряд ли получилось бы. Но всё таки шанс. Стоило попробовать.

Туша сделала пару шагов ко мне и внезапно резко повалилась под стол что то глухо бормоча.

До меня дошло: я потушил светильник но масла там было много! Оно стекло по ногам - к подошвам голема и тот попросту свалился, подскользнувшись, всё же у них почти у всех "плоскостопие".

Как и его собрат в глиняном бассейне - он был крайне неуклюж на скользкой поверхности. Стоит запомнить!

Я не ждал нового шанса и пока мой противник бил, в ярости, столы, пару раз поскальзываясь при вставании с паркетного пола аптеки - я ринулся маневренной кометой прочь, в проём раскуроченной двери главного входа аптеки каннибалов.

Свет внутри помещения ночью и на улице разнится и проём был хорошо виден по сравнению с мрачной комнатой.

--Ох - ой! - всё же пискнул я сам, падая на колено в лужицу какой камфоры или мастики, но всё же даже на четвереньках ломился к спасительной свободе.

Два десятка то ли шагов то ли прыжков на руках-ногах и вот я уже за углом ближайшего здания.

--Ну ты и плуг... - знакомый ехидный голос и виляние хвоста почти у самого лица.