Р.Ш. - сыскарь

--Ура! Лемм - лучший лекарь города!!! - взорвались в толпе голоса, чуть не хором и я, к своему удивлению, заметил что орут те люди которые, как мне помнилось, работали у него в обслуге и охране его поместье с мастерской и бассейном с глиной.

Что делать: сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

Великан Лемм раскланивался на площадке для казней. Таля Брекина, некие родственники, видимо не всех он отравил - погрузили с тележку и хрипящего кровавой пеной, но живого, забирали с собой.

Дядюшка получил одну серебряную монетку за свою ставку сверху.

--Там было три варианта: смерть-выживет-непонятно и отмена. Я выбрал выживет, ибо верю в Лемма и его снадобья!

--И правильно делаете! - пробасил сам продавец глины, оказавшийся уже возле нас. - Доброго дня.

Мы чинно раскланялись и дядюшка подтвердил ему что мы родственники с ним.

--Что там со статуей у ратуши? - тут же спросил он у Лемма. - Когда закончится установка.

--Хм... - тот побарабанил толстыми пальцами-сарделинами по бородке. - Хм... Да всё уже готово! Осталось мелочи и за недельку, запросто готовьте открытие и праздник.

--Отлично! Сообщу нашим, а то заждались.

Я вспомнил наш разговор с глинянщиком у него в поместье и огромные части статуи, в пять людских ростов, что валялись в мастерской и сохли на солнце для скорого обжига.

Мимо проехала тележка с Талем Брекином внутри - оттуда раздавалось икание, хлюпание и звуки, вместе с запахами, метеоризма. Фу-у!

Где то после получаса ожидания привезли второго осуждённого. Его попросту вытащили из клетки повозки с фургоном и решётками, и глашатай снова завёл свой рассказ.

На этот раз "подопытным" был некий Джо Куридж - известный маньяк с Садовой Аллеи, где он удушил и изнасиловал дюжину женщин и девушек.

--Его отпустят? - опешил я слушая глашатая. - С такими преступлениями, ну, как Брекина? В моё отсутствие вы совсем рехнулись на гуманизме и просвещении, пора и меру знать.

--Отпустят... Ха, но не сразу. А Брекин уже всё, инвалид и долго не протянет - ртуть в желудке это отложенная на пару месяцев смерть. Возможно лучше если бы его сразу казнили, вот как этого, Куриджа.