Герой не нашего времени (2001)

Мы с капитаном, оставшимся в своем родном гвардейском обмундировании, и с лейтенантом Еленой ехали на лошадях, сбоку от марширующей колонны. Остальные офицеры, тоже верхом, оказались по другую сторону дороги.

- Долго еще? - спросила Елена. Всю дорогу они с капитаном болтали друг с другом, то ли опасаясь, то ли просто не желая меня трогать.  Я вынужденно молчал.

- Завтра к утру дойдем. - ответил я. - Если ничего не случиться.

- Вы собираетесь идти ночью?

- Конечно. Отдыхать будем на позициях... Да, капитан?

- Но мои солдаты?

- Дойдут.

 Смотрите, какие богатыри!

Богатыри выглядели неважно. То ли на них сказалась перемена в одежде (солдатская шинель тяжелее офицерской), то ли еще что...

- Дойдут. - повторил я. - Жить захочешь и не такое сделаешь!

Ночью я дал им поспать четыре часа, потом поднял, и, игнорируя стоны и охи, погнал вперед. Часов в десять утра мы уже перешли через реку и оказались в расположении отряда Грехэма.

Гвардия хороша тем, что укомплектована на сто десять процентов -- как оружием, так и людьми.

В роте Кельонса был даже колдун. Неофициально, конечно... Южная Империя не признает магию, колдовство, волхование и вызывание духов, но зато признает, хотя и с трудом, науку и технику. Поэтому колдун назывался медиком, а его помощник -- фельдшером. Настоящий медик носил звание хирурга, а его помощник -- санитара. Капитан Кельонс смеялся, рассказывая об этом. Толку от хирурга в мирное время не было никакого, зато колдун процветал, пользуя солдат за деньги разными специфическими снадобьями. .. Сейчас же и хирург и колдун пришлись как нельзя кстати -- раненых у Грехэма оказалось больше сотни.

Отослав медиков, я приказал Кельонсу разбить лагерь и рыть землянки. Провожали меня  угрюмым молчанием.

Елена увязалась за мной. Я не протестовал, но приказал ей накинуть солдатскую шинель, чтобы не выделяться. Наивный дурак! От подобной маскировки столько же толку, сколько от зонтика в камнепад...

Я нашел Грехэма в какой-то норе. Он спал, развалившись на мятой кушетке.

- Привет! - сказал я, пиная его в бок. Пнул и сразу отскочил на безопасное расстояние.

Грехэма не зря называли Добрючим.  Характер у него не сахар -- и это еще мягко сказано.  Когда мы встретились с ним впервые, мне пришлось приложить немало сил, чтобы не оказаться в какой-нибудь канаве с ножом между ребер.  Тогда сила пошла на силу, жестокость на жестокость. Я победил, но только я знаю, чего мне это стоило…

Он взревел.