Пелять и простипома

Это были самые неприятные десятки метров – на четвереньках в пыли, с фонарем зажатым в зубах. Ругаясь и отряхиваясь он наконец то вылез из очередного пролома. Налицо были все три ангорки и Василиса. Сзади раздалось шебуршание и в проломе показалась голова Василия:

– Ради всего святого, помогите мне выбраться! – Произнесла голова.

Митрич молча нагнулся и за шкирку втянул Василия. Тот фыркнул и побурчал:

– Мерси.

– Что Вася, осетринка то ворованная не впрок? – Съехидничала    Василиса. – Ожирел!

Кот возмущенно фыркнул и разинул было пасть.

– Тихо! – Шуганул их Митрич. – Вы ничего не слышите?

В яме раздалось подозрительно шебуршание.

– Крысы. – С отвращение выдохнула Василиса.

– Мы где? –    Обратился Митрич к ангоркам.

Две кошки передним лапами толкнули не замеченную Митричем небольшую дверцу. Она со скрипом приоткрылась. Митрич толкнул ее сильнее, пригнулся и вышел в коридор. Коридор был знакомый, а дверь вела в кладовку в Венькином подвале.    Одна из ангорок шустро побежала в направлении студии.

Митрич с Василисой двинулись следом, а кот Василий с задумчивым видом, подергивая хвостом кропил косяк двери.    Последняя ангорка настороженно прислушивалась к    шебуршанию из провала.

Войдя в студию Митрич огляделся. Исчез кожаный диван, который казалось навечно врос в пол. Исчез Когановский рабочий станок, вдоль двух стены появились шторы из красного бархата, а две торцовые оказались затянуты черной тканью. Посредине студии стоял громадный стол, грубо вырубленный их гранитного монолита.

Как он здесь оказался, Митрич даже представить не мог, уж очень стол был габаритен. К нему, от установленного в угле силового шкафа, шел толстый кабель, который заходил в хрустальную сферу.    По углам помещения стояли черные свечи, как говорится пудового размера в тяжелых подсвечниках из черной бронзы. При это у торца стола    на    стойке был присобачен планшетный компьютер. А в свободном торце стояло кресло, внушительного размера. Налицо была явная эклектика стиля.

– Мда, – сказал Митрич, – трудно понять что тут делать собрались, но явно что-то нехорошее.

Василис запрыгнула на стол и    стала обнюхивать его поверхность. Потом повернула голову к Митричу и заявила:

– Слабый запах кошачей мяты. Никогда не слышала, чтобы кошачью мяту в колдовских ритуалах использовали.

Митрич молчапожал плечами и ткнул кнопку пуска на компьютере. Раздался тонкий свист запускаемого вентилятора и компьютер начал грузиться.

– Ты чего делаешь, придурок! – Взвилась Василиса.