Пелять и простипома

Неупокоенный первёл взгляд на кота и кивнул.

Кот выпрямился и набрав полную грудь воздуха и выпалил:

– Вы самый человечный человек!

Памятник откинул голову и громыхающи захохотал, затем кивнул коту и сказал:

– Молодец!

Затем он повернулась и увидев пожарный топор, валяющийся на земле удивленно проскрежетал:

– Так вот он где, а я его везде ищу, – и нагнувшись поднял топор и покачав им в руке скептически произнес, – маловато будет.

Затем Неупокоенный повернулся и не обращая более внимания на собеседников двинулася в обход площади, помахивая топором.

Василиса ошарашено проводила оживший памятник взглядом и двинулась следом. Остальные потянулись за ней.

Некоторое время все шли молча. Ангорки выдвинулись впереди группы, шевеля ушами и внимательно прислушиваясь к тяжелым шагам статуи. Первой молчания нарушила Василиса:

– Васька, а почему ты сказал ему что он самый человечный человек?Черный кот сердито насупился и ответил:

– Ты мне тут не васькай! Имей уважание к моему ученому званию!Василиса казалось проглотила что то язвительное и миролюбиво произнесла:

– Так всё таки Василий, почему?Кот снисходительного усмехнулся, остановился и пригладив лапой усы ответил:

– Девочка, но а кто же он ещё?

– Памятник Неупокоенному.

– Правильно – Неупокоенному. Но только это не памятник, а неизвестная ожившая сущность. Так почему бы мне этой сущности не сказать что-нибудь приятное? На всякий случай, чтобы не раздавила?Василиса хмыкнула:

– Логично, а вот…

В этот момент издалека грохнул голос:

– Кто скажет мне, кто я?

В ответ раздался вопль ужаса и крики:

– Шайтан, шайтан!

Впереди послышался стук, топот, вопли, воздух прорезали автоматные очереди и гулкие удары.

Вся компания вздрогнула и присела. Василий припал к земле и прижимая подергивающиеся от звуков выстрелов уши к голове и прерывающимся голосом сказал:

– Вот видишь Василиса, я прав. Вежливость полезна и практична и впереди случилось наглядное доказательство этого.

Шум впереди быстро прекратился и большая черная фигура с красным шарфом на шее двинулась к центру площади. Подойдя к постаменту она уселась на землю и опустив голову на сложенные руки замерла, задав перед этим свой сакраментальный вопрос:

– Кто я?

Баба-Яга с кряхтение поднялась с земли и сказала:

– О-хо-хонюшки, не в моем возрасте уже этакую гимнастику делать! Давайти уж прямо к башне, пока энтот всех нелюдей разогнал.