Голубиная книга (часть 2 "Царица лукоморская"

– Так она ж дитё на коня сразу посадит!

– И это верно, на коня, – снова кивнул маленький домовой. – Ещё и плеть в руки даст. И хорошо, ежели только плеть, ибо с её хызрырским подходом к жизни того гляди, сабельку дитёнку организует – вместо погремушки–то.

– Так ведь на коне рожать неудобно! – Вавила, наконец натянув сапог, вскочил на ноги, поднёс руку к бровям и осмотрел двор.

– Ну, эт кому как, – резонно заметил Домовик, откусывая дратву. – Какой аглицкой али гишпанской бабе на коня с пузом и не взгромоздиться, тут я с тобой спорить не буду.

А, к примеру, ежели роженица цыганской национальности? Или хызрырской, как наша царица, так кто знает, может, на коне самое и оно, рожать–то?

Тут распахнулись ворота конюшни, взвился на дыбы Сивка, необъезженный жеребец. Цокнул копытами, выбив искры из камней, какими двор царского терема вымощен, перемахнул через забор и был таков! Разглядев, кто на коне седоком, Вавила побелел лицом, схватился за сердце, и назад, на крыльцо мешком осел.

– Вот что делает… что делает… – простонал он. – Убьётся ведь и дитя не рождённое угробит…

– Не убьётся, не боись, царь–батюшка! Она сама, поди, на конской спине родилась, да пока за тебя замуж не вышла, с коня не слазила, ибо ноги под конские бока у неё сделаны – колесом. А вот ты слишком уж близко к сердцу всё принимаешь, – попенял Домовик.

– Так ведь на сносях она, нельзя такие скачки устраивать!

– Да что ты заладил: «На сносях, на сносях!», и что? Это хранцузские бабы, которые мамзелями числются, беременность болезнью считают, и все девять месяцев лечатся не понять от чего.

И ты туда же? Молодец царица твоя, ибо склонность к физкультуре имеет, потому как к спорту с малолетства приученная!

– Так если б просто к физкультуре, я б так не волновался, она ж конным спортом занимается!

– Вот будешь так на бабу давить, она ещё и на лыжи встанет, – резонно заметил домовой.

– Да не давлю я, а забочусь.

– А я говорю, что давишь, ибо по–другому твои, незнамо откуда взятые десьпотизьмы не обозначить.

И не о жене ты заботишься, а собственное спокойствие бережёшь. О том печёшься, чтобы согласно боязни твоей, кабы да абы, не стряслось чего. Ну, ходил же к волхву, он тебе что сказал? Что всё будет в порядке, и мать и дитя ещё долго жить будут, ибо планида у них безопасная. Сходи ещё раз, ибо если вера пропадает, её поддерживать надобно.

– И то верно, – кивнул Вавила. – Пойду, лишним не будет.