Голубиная книга (часть 2 "Царица лукоморская"

Ростом что сосна, плечами широк, в двери боком проходит, ручищами подковы гнёт и палицей, словно пёрышком машет. Такой, если по шее накостыляет, надолго запомнится.

Наблюдатели тоже от забора отлепились и по своим делам отправились. Тихо стало, слышно только, как сопит воевода, да недолго: следом Елена Прекрасная вылетела, вся в слезах, визжит, будто поросёнок резанный, слёзы крупным горохом по щекам катятся.

Вавила палец в ухо засунул, головой потряс, чтоб не оглохнуть, и говорит:

– Вот ты, Потап, умён, спокойного нраву, рассудительный, к тактикам да стратегиям талант имеешь врождённый – воеводами зря не назначают! В любой войне победитель, любому врагу отпор дашь, а вот родной жене слова супротив сказать не можешь? Вот почему так делается? Только Елена взглянёт на тебя обиженно, слезу к ресницам подвесит, да губки надует – тут сердце твоё смотрю и растаяло.

Всё разрешаешь супруге своей, а она и не стесняется. Задумайся, Потапушка, над отношениями, это я тебе ответственно, как отец своей дочери заявляю. Иначе будет Еленушка из тебя верёвки бесконечные вить, как из меня вила до замужества.

Елена Прекрасная такое порой выдумывала, что муж за голову хватался, отец за сердце, а всё Городище со смеху падало, за животы держась.

– Да разве ж я могу отказать в чём жене любимой? Она ж визжать будет, не заткнёшь, не переслушаешь! – Воскликнул воевода, стараясь перекричать визг. – Еленушка, я ж разве против? Вот когда ты захотела фонтанарий во дворе устроить, тут же организовал диковину. Хотя и сам, и дружинники мои во двор с опаской выходить стали.

– А пошто с опаской–то? – удивился Вавила.

Тут фонтанарий зарычал, забулькал и выпустил струю белого цвета, высотой до самой крыши воеводиного дома.

– Прячься! – рыкнул Потап. В один миг он взбежал на крыльцо, сгрёб визжащую супругу и скрылся в сенях. А Вавила так и остался стоять, только и успел, что зажмуриться. Белая струя опала, забрызгав и двор, и царя. Царь–батюшка принюхался, густые комки с лица соскоблил, меж пальцами растёр, потом попробовал.

– Простокваша, – вздохнул он.

Тут хозяин из дома вышел.

– Дороха! А ну скажи, шельмец, зачем фонтанарию включил?! – зарычал воевода, вертя головой. – Где ты, супостат малолетний?..

– Так ведь полдень ужо, – с крыши показалась голова недавнего дружинника. – Ваша хозяйка распорядилась, для услаждения взора во время чаепитиев включать!

– Ты уж не серчай, царь, у нас таки казусы что ни день, то приключаются, – Потап стряхнул с царя простоквашные хлопья.