Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве

— Ладно, похоже, пора сматываться отсюда, — отправив ауку в большой нагрудный карман, озвучил мои мысли оборотень, — пока вместо псов сюда не явились их «радушные» хозяева. Что-то мне подсказывает, рады нам они не будут.

— А с этим что делать? — метнув недобрый взгляд на шевелящийся карман, спросила я.

— Потом решим, — отмахнулся парень, — надо уметь выбирать приоритеты.

— Ну-ну, — усмехнулась я, — потом — значит, потом. Но учти: наращивать откушенные части тела я не умею.

Последующий забег запомнился мне надрывным пыхтением и болью в лёгких от того темпа, который выбрал парень.

Ему хоть бы что, а я после получасового пути дышала как загнанная лошадь. Хотя один плюс во всём этом был: встреча с местными жителями откладывалась на неопределённое время. Правда, кое-что мне всё же не давало покоя.

— Как думаешь, каким образом этот пронырливый троглодит попал в мой рюкзак? — спросила я, имея в виду ауку, что притих на груди у Михея.

— Мне пришлось сделать небольшую остановку, когда ты отключилась от усталости прямо на ходу.

Думаю, в тот момент он и пробрался, — уклончиво ответил парень, подозрительно отводя глаза в сторону.

— Как он мог пробраться в рюкзак, если тот был закрыт на замок? — пошла в наступление, пытаясь понять, что же на самом деле скрывает от меня оборотень. — Миха, давай уже, говори как есть, у меня нет ни сил, ни желания вытягивать из тебя признание клещами!

— Да какое признание?! — взвился парень, — Я просто порылся в твоём рюкзаке в поисках кофты, которую потом на тебя и натянул, вот и всё! У тебя верхние пуговички рубашки то и дело расстегивались, когда я тебя на руках нёс, отвлекая, между прочим, от ответственного дела.

Я мужчина, в конце концов, а тут такое перед носом. Что мне оставалось делать? Вот тогда, видимо, этот шустрик и залез в твой рюкзак.

А ведь и правда: я очнулась в тёплом жакете, который в дорогу положила мне мама, хотя не надевала его точно.

— Ну знаешь… — от возмущения у меня не находилось слов, от одной только мысли, что кто-то пялился на меня, пока я была в отключке, становилось не по себе, — мог бы и разбудить, в конце концов, а не проворачивать такие дела сам!

— Дура ты, Настька, — устало пробормотал парень, — я как лучше хотел, видел же, что устала, а ты…

Стало так стыдно за свои слова — хоть плачь! За время пути Михей не обидел меня ни словом, ни делом, ни даже взглядом, оберегая и защищая, а я тут с обвинениями.

Тащил на себе огромное расстояние, хотя мог бы этого и не делать.